Деньги не пахнут 12 - Константин Владимирович Ежов

— А ты уверен, что это не у тебя деменция?

Голос у него был непривычно резкий, почти злой, словно лезвие полоснуло по воздуху.

— Ты не помнишь ни единого слова из того, что якобы говорил. Если это не деменция, то я не знаю, что это.

На его лице мелькнуло не только удовлетворение, но и ядовитое злорадство. Когда окружающие начали шептаться о его «старческой забывчивости», именно Десмонд первым усмехнулся, бросив тогда: «Ты всегда был туповат, неудивительно». И вот теперь мелочный Руперт, наконец, дождался своего часа.

— Тебе бы провериться, — добавил он с холодной ухмылкой.

— Ч-что⁈ Ты…!

Десмонд вспыхнул, голос сорвался, он почти вскочил — но в последний момент спохватился и резко повернулся к Первой леди.

— Это не деменция! — выпалил он, задыхаясь от злости. — Я всегда гордился своей памятью. Просто… в последнее время дел слишком много, вот и всё!

— О, вот как… — мягко отозвалась она. — То есть вы хотите сказать, что в последнее время память стала подводить?

— Н-нет! Я не это имел в виду! Просто задач стало слишком много!

Первая леди улыбнулась — слишком мягко, слишком терпеливо.

— Да, понимаю. Я и сама в последнее время стала многое забывать.

Её улыбка была почти ласковой. Тот лёгкий холодок недовольства, что мелькнул раньше, исчез. Его сменило сочувствие — спокойное, снисходительное.

Разумеется.

Для неё существовало только одно логичное объяснение тому, что человек, отвечающий за приём президентской семьи, не помнит ни договорённостей, ни тем для беседы.

Деменция.

Слова Руперта попали точно в цель.

И в этот миг в голове Джерарда всплыла строчка, когда-то прочитанная им в книге.

«Когда меняется поток ликвидности, ищи возможности внутри нового течения».

Если смотреть под таким углом, сейчас перед ним открывалась новая возможность.

— У моего дяди нет проблем с памятью, — спокойно сказал Джерард. — Просто он одновременно ведёт слишком много проектов, и мозг немного перегружен.

— … !

Десмонд моргнул, ошеломлённый. Он не ожидал, что Джерард внезапно встанет на его защиту. Но тот продолжил, не давая ему опомниться.

— Помимо «Арт Нест», он также разрабатывает новую линейку продуктов в сфере социального коммерса.

Социальный коммерс.

На самом деле это была идея самого Джерарда — дерзкий план запуска молекулярной гастрономии через вирусные кампании в соцсетях. Ирония заключалась в том, что именно этот проект Десмонд яростно отвергал.

А теперь Джерард говорил так, будто всё это с самого начала принадлежало дяде.

Лицо Десмонда налилось жаром и стало чуть ли не фиолетовым.

— К-когда я вообще такое говорил⁈

Он мгновенно понял, что происходит.

— Не переворачивай мои слова! То, что я что-то забыл, не значит, что я говорил то, чего не говорил! Я этого не говорил!

Его голос сорвался, стал громким, резким, неуместным для торжественного ужина. В зале повисло неловкое молчание. Джерард бросил на Первую леди сложный взгляд — в нём читались извинение и тихая тревога, словно он без слов просил простить состояние дяди.

— Мне очень жаль, — мягко сказал он. — Дядя не хотел повышать на меня голос. Обычно он очень сдержан… просто в последнее время у него случаются эмоциональные всплески.

— … !

В глазах Первой леди мелькнуло понимание. Вспышки раздражения. Неожиданные крики на близких. Всё это слишком хорошо укладывалось в знакомую картину.

Ранние признаки.

Джерард снова повернулся к дяде и заговорил спокойно, почти заботливо:

— Дядя… ты правда не помнишь?

В зале тихо звенели бокалы, пахло горячими блюдами и вином. А Десмонд сидел, ощущая, как под тяжёлыми взглядами окружающих его мир окончательно ускользает из-под контроля.

— Т-ты…! Ты что, сейчас пытаешься выставить меня сумасшедшим⁈

Голос Десмонда сорвался, стал хриплым, в нём задребезжали злость и страх. Он сжал салфетку так, что тонкая ткань затрещала под пальцами.

— Я? — Джерард удивлённо указал на себя, приподняв брови.

Он склонил голову чуть набок, и на его лице появилось выражение почти трогательной растерянности. Голос стал мягким до приторности.

— Дядя, вы сами предложили эту идею на прошлой неделе. Вы сказали, что нужно обязательно пригласить Первую леди на гала-вечер, чтобы понять позицию новой администрации по социальному коммерсу. Именно поэтому я и связался с командой избранного президента Трантона от вашего имени. Разве не так?

— Я… я ничего подобного не говорил!

Вилка в руке Десмонда звякнула о фарфор. Несколько гостей вздрогнули от резкого звука.

— Тогда почему вы пригласили семью избранного президента? — спокойно продолжил Джерард. — Какие именно указания вы мне дали, что мы сегодня имеем честь принимать столь высоких гостей?

— Э-это…!

Слова застряли в горле, словно сухой ком. Он не знал. Он даже не подозревал, что Первая леди появится на этом приёме. Откуда ему было знать, какой предлог использовал Джерард?

— Пожалуйста, просто расскажите, что вы помните, дядя.

На мгновение взгляд Джерарда скользнул к Первой леди — быстрый, выверенный, — а затем вновь вернулся к Десмонду. Со стороны это выглядело как искренняя тревога заботливого племянника, переживающего за здоровье старшего родственника.

Но Десмонд видел, что скрывается за этой маской.

Внутри у него вскипала ярость.

«Сергей Платонов… с тех пор как он начал крутиться рядом с этим ублюдком…»

Перед глазами всплыло лицо того восточноевропейского мужчины — невинная улыбка, палец, указывающий на собственную щёку, и насмешливое: «Я?»

В груди стало тесно. Сердце билось тяжело, с глухими ударами, отдаваясь в висках.

«Выбора нет».

Он медленно стиснул зубы. Конечно, он мог бы сейчас раскрыть правду. Мог бы признаться, что понятия не имел о визите семьи Трампа, что Джерард действовал за спиной у всех, что, увидев их появление, он растерялся и солгал, будто всё это было его собственным замыслом.

Но это означало бы растоптать собственную честь, публично признать себя лжецом. Политическое самоубийство.

Быть презираемым как обманщик… или вызывать сочувствие как старик с начинающейся деменцией?

Выбор был унизительным, но всё же выбором.

Десмонд опустил взгляд на скатерть, на аккуратно разложенные приборы, на отражение света в бокале. В зале стоял аромат запечённого мяса и терпкого вина, но он ничего не чувствовал.

— … Я… кажется, не помню… — тихо произнёс он.

Слова повисли в воздухе.

И в этот момент он отчётливо понял — что-то внутри него сломалось.

* * *

Гала-вечер завершился оглушительным успехом.

По залу ещё долго стоял тёплый гул голосов, в