Четыре года до Солнца - Алексей Котейко

– Подъём в шесть. Зарядка. Умывание. Завтрак в половине седьмого, тридцать минут. Теоретические занятия, два часа. Физическая подготовка, четыре часа. Обед, тридцать минут. Личное время один час – для тех, кто не нарвался на наряды. Физическая подготовка, четыре часа. Душ. Ужин, тридцать минут. Личное время два часа – либо отработка нарядов. Отбой в девять. Всё ясно?

– Так точно, сержант!

– С завтрашнего дня вы живёте только по этому расписанию. Сегодня – отбой в десять. Если вы собрались оставшийся час лениво чесать яйца или названивать подружкам – я вас огорчу, – Чесюнас криво усмехнулся. – Сейчас строем в хозблок. Сдать флэтфоны, деньги и документы. Получить форменные комплекты. Потом медосмотр, душ – и спать. Блок! – снова взревел сержант. – Поворот на дверь! Вперёд – бегом!

* * *

Если южная часть Каструма была «фасадом» Академии, а её ворота де-факто считались главными, то северная целиком отводилась под технические блоки и склады, и с севера в городок обычно въезжали только мобили снабжения. Гилфрид, топая вслед за Юханом и слыша за собой сопение Арно, только теперь начал понимать, насколько большой была территория звёздного десанта в Юнионе.

Конечно, расставленные на каждом перекрёстке указатели помогали легко сориентироваться в этом городе внутри города – но само осознание его размеров ошеломило О'Тула. Он вдруг сообразил, что одновременно в Академии может учиться около полутора тысяч кадетов, и это только набор первого этапа. А ведь были ещё прибывшие на переподготовку и младшие офицеры, блоки которых, пронумерованные уже не буквами, но римскими цифрами, помещались севернее плаца и окружавших его зданий.

Едва ирландец успел хоть немного осмыслить всё это, как оклик сержанта Чесюнаса: «Блок! Стой! На месте бегом!» вывел парня из задумчивости. Справа появилась колонна кадетов, и новобранцы затоптались на месте, пропуская бегущих. Что-то в их силуэтах заставило Гилфрида всмотреться повнимательнее – а, всмотревшись, он понял, что пересёкший их путь взвод целиком состоит из девушек. Волосы у них были убраны под форменные кепи, но убрать бюст, кое у кого изрядно натягивавший футболку, было нереально.

Сообразительным оказался не только О'Тул: по шеренгам пробежал шепоток, послышались один-два сдавленных смешка. Замыкающей в женском взводе была женщина-сержант, как и Ольгерд, с тремя серебряными шнурами на рукаве куртки. То ли она услышала смешки и переговоры, то ли просто знала, какое впечатление её подразделение производит на новоприбывших, но дама на бегу смерила одетых в гражданское новобранцев презрительным взглядом. Взгляд перехватил и Чесюнас.

– Блок! Стой!

Шеренги прекратили топотать. Сержант сделал два шага в сторону, повернулся и рявкнул:

– Блок! Лицом ко мне!

Парни развернулись.

– Кто тут решил, что он в цирке, вашу мать?

Лица в шеренгах немедленно посерьёзнели. Неулыбчивые глаза литовца медленно переходили с одного кадета на другого.

– Позвольте вас просветить, мои дорогие недоумки, – процедил он. – Кадет не имеет пола. Разумеется, женский и мужской организмы самой природой созданы по разным меркам и с разными задачами. Поэтому у них своя программа подготовки. Но если кто-то из вас решил, что будет отличной идеей прогуляться в один из женских блоков ночью, – Чесюнас ещё раз оглядел своих новобранцев, – пусть заранее попрощается со своим хозяйством. Эти дамы отрежут его вам так ловко, что даже доктор Андерс не пришьёт. Всё ясно?

– Так точно, сержант!

– Никак нет, сержант! – раздался откуда-то из заднего ряда одинокий голос.

– Вопросы? – прищурился литовец.

– Так точно, сержант. А если… ну, если всё добровольно?

– До истечения первого четырёхлетнего контракта рядовой не имеет права обзаводиться семьёй. Если из-за вашего «добровольно» родится ребёнок, его ждёт приют. Он или она будут принадлежать армии и никогда не узнают своих родителей. Родителям дадут выбор – позор или пуля.

Над шеренгами повисла такая тишина, что было слышно, как где-то вдалеке ритмично, с одинаковыми интервалами, раздаётся трель свистка.

– Ещё вопросы? – поинтересовался Чесюнас.

– Так точно, сержант, – осмелился всё тот же голос. – Почему девушки занимаются физической подготовкой сейчас? Ведь отбой был в девять.

– Потому что после присяги ваше расписание меняется, в зависимости от распределения, – литовец повёл плечами, словно разминая их. – Закончили? Хорошо. Блок!

Новобранцы напряглись, ожидая команды.

– Направо! Бегом!

* * *

Гилфрид смотрел, как его карта, флэтфон и остатки накоплений исчезают в белом полимерном боксе. Рядовой, принявший от ирландца вещи, опустил крышку маленького хранилища, установил бокс на подставке, быстро пробежал по клавишам, вбивая данные – и подставка, запищав, глухо щёлкнула. Хранилище, на котором ещё дымились вплавленные в полимер имя, фамилия и название родного поселения О'Тула, на мгновение оказалось в руках дежурного, перекочевало в пусковой отсек пневмопочты – и, мелькнув в прозрачных трубках, исчезло где-то под потолком.

– Свободен, – равнодушно бросил рядовой.

В соседнем помещении такой же молчаливый и скупой на движения боец отстучал на клавиатуре данные ирландца, пока тот стоял в раскрытой пасти трёхмерного сканера. Через пять минут Гилфриду уже выдали две футболки, двое штанов, две кепи и две пары кед. Все вещи были подписаны его именем, фамилией и литерой блока. Отдельно в вакуумном пакете были запаяны семь комплектов нижнего белья и носков; и бельё, и носки тоже были оранжевыми, только светлого, почти апельсинового, оттенка.

– Нифига себе… – поделился О'Тул с Арно. – Как они так быстро синтезировали?

– Балда, – отозвался француз. – Это готовые запасы. Подбирается твой размер на складе и остаётся всего лишь нанести монограмму.

– А её зачем?

– А это если ты вздумаешь всё-таки не поверить нашему сержанту, и полезешь ночью в какой-нибудь женский блок, – подмигнул Леон. – Ну или решишь поучаствовать в одной из традиционных кадетских забав.

– Что ещё за забавы? – насторожился Гилфрид.

– Да так, – неопределённо махнул рукой Арно. – Потом расскажу. В общем, не забывай теперь: оставишь где-нибудь свои шмотки – и весь Каструм будет знать, где ты побывал и когда.

– Не вижу проблемы.

– Ну и хорошо, что не видишь. А всё-таки присматривай за вещами. И мой тебе совет: поставь открытие капсулы по отпечатку ладони.

– Я думал, в звёздном десанте воров нет?

– Ты удивишься, кто тут есть. Но не в ворах дело, а в том, что первый этап – это сборная солянка и сумасшедший дом в одном флаконе. Здесь хватает всякого народа, и если будешь щёлкать клювом – запросто наживёшь себе неприятностей. У тебя, я так понимаю, несколько романтизированное представление об армии?

Арно успел уже сменить свои джинсы на форменные штаны и натянуть коричневато-оранжевую футболку. Гилфрид, замешкавшийся, пока слушал его, тоже торопливо стал переодеваться.

– Ну да, так и есть, – констатировал Леон, наблюдая за возившимся с футболкой ирландцем. – Забудь об