Я – Товарищ Сталин 14 - Андрей Цуцаев

Выход назначили перед рассветом. Собрались за южными воротами. Небо было серым, с лёгкой дымкой, воздух холодил щёки. Мужчины стояли полукругом, проверяя верёвки и поправляя вьюки. Каждый мул нёс два ящика, обшитых грубой мешковиной, сверху — слой настоящих фруктов и тканей.

Бертольд прошёлся вдоль всей цепочки. Остановился у каждого мула, потрогал подпругу, проверил, не болтается ли что-нибудь. Один ящик сидел чуть криво — его переложили. Хабибулла подошёл последним.

— Всё готово, Абдулла-джан.

— Хорошо. Идём без остановок до первого караван-сарая.

Караван тронулся, когда первые лучи солнца коснулись минаретов. Сначала шли по широкой дороге на юго-восток. Справа тянулись поля, где уже пробивалась первая зелень ячменя, слева — невысокие холмы, покрытые жухлой прошлогодней травой. За первые два часа они никого не встретили. Потом попался одинокий всадник в чёрном чапане — он поздоровался коротким кивком и уехал дальше. Бертольд проводил его взглядом, пока тот не скрылся за поворотом.

К полудню дорога оживилась. Навстречу пошли караваны из Джелалабада: мешки с рисом, тюки с хлопком, корзины с апельсинами. Погонщики здоровались, иногда останавливались обменяться новостями. Бертольд отвечал коротко, не задерживаясь. Один старик спросил, куда везут столько абрикосов.

— В Пешавар. Там цена хорошая, — ответил Бертольд.

Старик кивнул и поехал дальше.

Первую ночь провели в старом караван-сарае у дороги. Здание сохранило только три стены и часть крыши. Развели три небольших костра. Ели лепёшки, сушёное мясо, запивали чаем из котелков. Бертольд не ложился — он сидел у входа, глядя в темноту. Слышал далёкий вой шакала, потом наступила тишина. К полуночи стало совсем тихо.

На второй день свернули с главной дороги. Тропа пошла вверх, в предгорья. Здесь земля была твёрже, но уже начинались камни. Мулы шагали осторожно, выбирая места, где можно поставить копыто. Один раз животное поскользнулось на мокром склоне — пришлось спешиться и помочь ему. Потеряли двадцать минут.

К вечеру достигли первого серьёзного подъёма. Тропа вилась между скал, иногда становилась такой узкой, что казалось, тут не пройти. Бертольд ехал впереди, время от времени останавливался, осматривал путь в бинокль. Ничего подозрительного не было — только пустые склоны и редкие кусты.

Третий и четвёртый дни прошли в похожем ритме. Днём двигались, ночью отдыхали. Бертольд каждый вечер обходил лагерь, проверял, все ли на месте. Один из молодых погонщиков начал жаловаться на боль в спине — ему дали мазь и велели идти пешком день. К пятому дню он уже привык.

На шестой день начался настоящий подъём к перевалу Шер-Гали. Тропа стала круче, ветер усилился. Он дул с востока, принося холод и мелкую пыль. Лица покрылись серой плёнкой, глаза слезились. Мужчины повязали платки на лица, оставив только щели для глаз. Мулы шли медленнее, часто останавливались, чтобы отдохнуть.

К полудню достигли седловины. Оттуда открывался вид вниз — на долину, уже лежащую по британскую сторону линии Дюранда. Дорога внизу казалась пустой. Бертольд долго смотрел в бинокль: не было ни патрулей, ни дыма от костров — только ветер, поднимавший пыльные столбы.

— Ночью спустимся, — сказал он Хабибулле. — Днём нас слишком видно.

Они нашли укрытие за большим выступом скалы. Разгрузили мулов частично, накрыли их попонами. Люди ели сухие пайки, не разводя огня. Бертольд сидел отдельно, повторяя в уме маршрут спуска. Он знал каждую развилку, каждый опасный участок. Перевал был узким, но коротким — всего шесть километров до равнины.

Спуск начали, когда луна поднялась высоко. Шли медленно, по одному мулу за раз на самых крутых местах. Один ящик с патронами сместился — его перетянули верёвки.

К четырём утра караван уже стоял внизу, в небольшой ложбине, заросшей кустарником. Здесь граница осталась позади. Бертольд дал людям два часа отдыха, потом двинулись дальше.

Теперь шли параллельно главной дороге, но по боковым тропам. Долина была широкой, с редкими кишлаками. Дважды встречали пастухов — те гнали овец к воде. Здоровались, спрашивали, откуда идут. Бертольд отвечал одно и то же: торговцы фруктами, идут из Кабула в Пешавар.

На восьмой день начались дожди. Сначала мелкий, потом сильнее. Земля размокла, тропы превратились в грязь. Копыта увязали, мулы шли с трудом. Плащи промокли насквозь, вода стекала по спинам. Ночью развели костёр под нависшей скалой, сушили одежду. Бертольд стоял у огня, глядя, как пламя отражается в лужах.

Девятый и десятый дни были самыми тяжёлыми. Дождь не прекращался, ветер принёс холод. Один мул захромал — его оставили в ближайшем кишлаке, заплатив хозяину за уход. Груз перераспределили. Люди устали, но никто не жаловался вслух. Хабибулла шёл впереди, выбирая самые твёрдые участки.

К одиннадцатому дню достигли окрестностей Ланди-Котала. Здесь дорога стала оживлённой: британские грузовики поднимали пыль, патрули на мотоциклах проносились с шумом. Бертольд решил не рисковать. Они свернули на старую контрабандистскую тропу через холмы — путь был длиннее на день, но без постов.

Тропа была заросшей, местами почти исчезала. Приходилось прорубать путь ножами, раздвигать кусты. На одном участке пришлось спускаться по склону, придерживая мулов верёвками. Два ящика чуть не сорвались — их поймали в последний момент.

Двенадцатый день прошёл в напряжённом ожидании. Бертольд знал, что слухи о движении караванов уже могли дойти до британцев. Он отправил вперёд двоих разведчиков — молодых парней из Газни. Они вернулись к вечеру: пост в Ланди-Котале усилили, но боковые тропы патрулируют редко.

Тринадцатый день стал днём встречи. Заброшенная деревня в десяти милях от Пешавара выглядела мёртвой: несколько глинобитных стен, колодец без воды, сухие деревья. Приёмщики ждали в старом сарае: трое индийцев в белых одеждах и один европеец — агент Абвера, работавший под видом торговца чаем. Его звали Карл, но здесь он был просто «Хаджи Саиб».

Разгрузку начали сразу после полуночи. Ящики открывали по одному. Винтовки лежали рядами, завёрнутые в промасленную ткань. Карабины блестели. Патроны — в коробках, гранаты — в отдельных мешках. Карл проверил каждую партию, сделал пометки в блокноте. Потом отсчитали деньги: часть афгани, часть индийских рупий, несколько золотых соверенов. Бертольд пересчитал пачки дважды, проверил подлинность банкнот.

— Качество хорошее, — сказал Карл тихо. — Следующая партия через шесть недель?

— Посмотрим по обстановке, — ответил Бертольд. — Британцы уже настороже.

Караван разделился: часть людей вернулась пустыми в Афганистан, часть осталась в городе под видом торговцев.

Бертольд взял с собой только Хабибуллу и трёх погонщиков. Обратно шли десять дней. На одном привале встретили знакомого пастуха. Он рассказал, что британцы ищут немцев на дорогах, но пока безуспешно. Их караван никто не