Майор. Назад в СССР. Книга 16. Часть 1 - Максим Гаусс

— Лейла сообщила, что Бен Ладен мертв.

— Это предварительная информация. Есть ли доказательства? — Хорев посмотрел на меня в упор. — Ты можешь предъявить мне его тело? Фотографию? Анализ ДНК? Я слышал, что англичане активно развивают это направление в генетике.

Я молчал. Про подобные анализы, конечно же, слышал. Проблема в другом.

— Нет, — не дождавшись ответа, продолжил он. — Нет доказательств. Спутник сделал снимки через десять часов после удара. Пять ракет накрыли долину Сват, уничтожив больше семидесяти процентов территории крепости. Но Бен Ладен мог выжить. Мог спрятаться в подвале, в катакомбах. Мог забиться в какую-нибудь дыру. Мы не знаем. У нас нет ничего, кроме ваших слов. И еще, шестая ракета хотя и промахнулась, но попала в хребет. Был спровоцирован обвал, который зацепил один из кишлаков.

Да твою же мать. Надо же, как обстоятельства сошлись. Захочешь такое повторить, хрен получится!

Конечно, может быть и такео, что Пакистанское правительство просто нагнетает обстановку, пытаясь выжать из ситуации максимум. Опячть же, не без помощи ЦРУ.

— Товарищ генерал, вы мне не верите?

— Верю, — устало сказал Хорев. — Я тебе верю, Максим. Я знаю, что ты человек дела. В лепешку расшибешься, но сделаешь. Вот только я не вся Москва. Я — не КГБ, не Центральный Комитет. Там другие люди со своми интересами, и им нужны факты. А фактов-то и нет.

Он встал, прошелся по кабинету. Я смотрел на него и понимал — сейчас будет что-то важное. То, ради чего он меня вызвал. То, что объяснит его дрянное настроение.

— Я не сразу обо всем узнал, КГБ поставило меня в известность, когда ты уже покинул Кабул. Задание, которое вы получили, было простым и понятным. Вы со старшим лейтенантом Савельевым должны были скрытно проникнуть в логово террориста и ликвидировать его. Тихо. Без шума. Без свидетелей. Так задумывалось на бумаге, мозгами, которые сами с автоматом не бегают. По сути, это точечный удар иголкой, но зато в самое сердце.

Я кивнул.

— А получилось хреново. Во всех смыслах. Вместо того, чтобы следовать плану, вы фактически устроили в сердце страны локальную войну, захватили ракетный дивизион. Навели и выпустили шесть ракет по пакистанской территории. Убили, по предварительным данным около ста пятидесяти боевиков, возможно и гражданские лица, которые тоже находились в зоне поражения. Пакистанцы требуют объяснений, американцы трубят о «советской агрессии».

— Что по ГЭС известно?

— Хоть здесь хорошие новости. Сегодня днем КГБ накрыло точку дислокации людей Бен Ладена в Волгограде, которые как раз готовились к теракту. Можно предположить, что угроза терракта миновала. Ну и само собой, иранцы закрыли глаза на то, что взрывчатка шла через их территорию, и теперь делают вид, что ничего не знают. А мы сидим и думаем, что делать. Так все же, почему ЗРК?

— Мы приняли такое решение потому, что иначе было нельзя! — ответил я. — Мы не могли проникнуть в крепость. Не успели бы. Савельев был ранен. Боевиков — больше сотни. У нас из оружия только пистолеты. Если бы мы попытались действовать по первоначальному плану, нас бы просто размазали. А Бен Ладен продолжил бы свою кровавую эпопею!

— Знаю, — повторил Хорев. — И поэтому я не снял тебя с должности сразу после того, как услышал доклад. Потому что ты прав. По сути — прав. Но по форме… По форме, Максим, вы с Савельевым нарушили все мыслимые инструкции. Пересекли границу без санкции. Вступили в бой с армией союзного нам государства, захватили стратегическое вооружение. Использовали его против боевиков. Это не вписывается в рамки даже самых смелых операций.

— Нам нужно было выполнить задание любой ценой, — сказал я. — Мы его выполнили.

— Да, выполнили, — кивнул Хорев. — И теперь, фактически, я должен отвечать за то, как вы его выполнили. Что касается тебя…

Он замолчал, вернулся к столу, сел. Достал красную папку, открыл, пробежался глазами по бумагам.

— Приказом начальника Главного Разведывательного управления, от сегодняшнего числа, — начал он, — капитан Громов отстраняется от должности руководителя группы «Спектр». До особого распоряжения. На время служебного расследования. Вам, товарищ капитан, предписывается прибыть в Москву, сдать дела и должность, а также находиться в распоряжении кадрового отдела.

Я молчал.

— Это не мое решение, — сказал Хорев, глядя на меня. — Это решение людей, которые сидят выше. Им нужен крайний. Кто-то, на кого можно списать все. Ты — самый удобный вариант.

— Я — удобный вариант, — повторил я. — А как же Савельев? Его тоже отстранят?

— Савельев не в ГРУ, — покачал головой Хорев. — Комитет ГосБезопасности своего Савельева отмажет, ведь рука руку моет. Он их человек и там все устроено иначе. Сказали, что он действовал по заданию и в рамках своих полномочий. А ты, получается, нет.

— То есть я — крайний?

— Ты — командир группы, — жестко сказал Хорев. — Ты принял решение остаться в Кабуле, фактически без моего приказа. Ты принял решение лететь в Пакистан. Ты принял решение захватить дивизион. Такова субординация.

Я встал. Не знаю, зачем. Просто почувствовал, что сидеть больше не могу.

Надо же, как все получилось. Меня использовали, причем коварно и дерзко. Ну, это в стиле нашего руководства — бей своих, чтобы чужие боялись. Да-а, я не предполагал, что все обернется таким вот образом. Интересно, а сам Савельев об этом знал?

— Товарищ генерал, разрешите обратиться? — спокойно спросил я.

— Обращайся.

— Вы сказали, что я принял решение остаться в Кабуле. А кто, по-вашему, меня попросил об этом? Полковник Черненко. КГБ. Если бы я улетел с группой, Савельев бы отправился туда один и скорее всего, погиб бы. Или попал в плен. Или еще что. Я остался, потому что меня попросили. Я действовал в интересах страны. Я не жалею о своем решении, жаль, что это не всем понятно.

— Я на твоей стороне, — Хорев вздохнул. — И в рапорте я указал все, как было. Но Москва решила иначе. Черненко свою роль сыграл. А мы теперь расхлебываем.

— Выходит, Черненко тот еще змей? Ну, ничего, земля круглая, можно за углом встретиться! Ну и что дальше?

— Зависит от того, что покажет расследование. Но пока, ты уходишь в отпуск, Максим. Возвращайся домой. К жене. Ребенок скоро родится, если я не ошибаюсь.

Я сжал кулаки. Это было несправедливо — я рисковал своей шкурой на благо всего советского народа, а об меня, можно сказать, ноги вытерли⁈

— Вот значит, как⁈

— Война несправедлива, — мрачно сказал Хорев. Видно было, что ему от этого самому не по себе. — И политика тоже. Ты это знаешь лучше