Майор. Назад в СССР. Книга 16. Часть 1 - Максим Гаусс

Он кивнул на папку. Я взял ее, повернулся к двери.

— Максим, — окликнул он, когда я взялся за ручку. — Я сделал все, что мог. Ты — хороший офицер. Но иногда дерьмо случается!

Это он хорошо сказал. В самую точку. Ну ничего, не смертельно.

Быть может от меня теперь наконец отстанут? Посадят куда-нибудь в кабинет, чтобы бумажной работой занимался и не отсвечивал⁈ Может вот он тот переломный момент, которого я ждал?

— Так точно, товарищ генерал, — ответил я, не оборачиваясь. — Разрешите идти?

— Да, конечно.

Я вышел. В коридоре стоял Игнатьев, смотрел на меня с сочувствием.

— Все плохо?

— Прорвемся! — кивнул я.

Через несколько часов борт до Ташкента. Потом пересадка на Москву. Сейчас нужно привести себя в порядок, а то я не пойми на кого похож.

Я вышел на улицу, сел на скамейку, с которой когда-то разговаривал с Лейлой. Вспомнил тот вечер. Другое время. Другие заботы.

— Гром, — сзади, со стороны городской черты ко мне подошел Шут. — Я слышал…

— Все нормально, — перебил я, не дав ему закончить. — Отпуск дали. Домой лечу. А вы работаете. Градов вернется из Красноводска, примет командование. Или другой кто. «Спектр» без меня не развалится.

— Гром…

— Не надо, — сказал я. — Всё правильно. Я нарушил. Я отвечу.

Шут хотел что-то еще сказать, но передумал. Только хлопнул по плечу и ушел.

Через два часа я был в самолете. Ил-76, военный борт, летел до Ташкента с посадкой на дозаправку. Я сидел в хвосте, на откидном сиденье, сжимая в руках папку с документами. В ней — рапорт, приказ об отстранении, предписание на отпуск.

Я летел домой. Домой.

Ташкент встретил меня точно такой же духотой, что и в Афгане. Я пересел на рейсовый самолет, гражданский, до Москвы. Время в пути — четыре с половиной часа. Я спал, прислонившись к иллюминатору, и не видел снов.

В Домодедово я вышел из самолета в половине девятого утра. Почти пустой аэропорт, редкие пассажиры, запах парфюма и сигаретного дыма. Скорее домой, скорее к Лене. Даже слов не мог подобрать, как я по ней соскучился.

Я взял такси — старую «Волгу», вроде той, на которой герой Юрия Никулина Семен Семенович Горбунков разъезжал по Сочи.

Москва уже проснулась. Люди спешили по своим делам, а я даже не помнил, какой сегодня день недели.

Водитель остановился у подъезда. Я расплатился, вышел. Поднялся на третий этаж, позвонил в дверь.

Дверь открылась. Передо мной была Лена, в халате, с книгой в руках. Увидела меня, замерла от неожиданности.

— Максим!

— Я дома, — сказал я.

Она шагнула ко мне обняла, прижалась. Животик был круглый, как шар.

Мы стояли так несколько минут. Целуясь, обнимаясь. Она плакала. Смеялась. Что-то говорила, но я не разбирал слов. Только гладил ее по волосам, вдыхал запах, чувствовал тепло.

— Живой, — шептала она. — Любимый. Мой.

— Живой, — ответил я. — Твой. Прости, что меня так долго не было рядом. Снова.

Она отстранилась, посмотрела на меня. Глаза мокрые, но счастливые.

— Так, ты наверняка голодный?

— Голодный, — признался я.

Она кивнула, скрылась на кухне. Я слышал, как звякает посуда, шумит чайник, и чувствовал, как уходит напряжение. То, что копилось неделями. То, что держало меня в узде.

— Сын будет, — крикнула Лена. — Или дочь. Я еще не знаю, не хочу знать. В поликлиннике сказали, что скоро роды. Пусть это будет сюрпризом.

— Сын, — уверенно сказал я. — Я чувствую.

— Ну-ну.

Я прошел на кухню, мы болтали обо всем. Я помогал с готовкой.

Мы сидели несколько часов. Разговаривали о пустяках — о погоде, о соседях, о том, что в магазинах появилась новая колбаса. Я слушал ее голос, смотрел на ее лицо и думал о том, что это — главное. Не задания, не рапорты, не приказы. А это. Здесь. Сейчас.

Лена уснула первой, уронив голову мне на плечо. Я сидел, смотрел в окно, на темное московское небо, и думал.

Отстранение. Расследование. Несправедливость.

Да, это было обидно. Да, это было зря. Но Хорев был прав — война несправедлива. И политика тоже. А я всего лишь офицер. Маленький винтик в большой машине.

Я поцеловал супругу, укрыл пледом, выключил свет. Сам лег на диван, положив руки за голову.

В голове крутились мысли. Бен Ладен. Ракеты. Крепость. Паркер. Все это казалось сном, который закончился, но оставил след. Надолго. К черту эту войну!

Я дома, с любимой супругой. И у нас скоро будет ребенок. А все остальное неважно.

Глава 4

Егор Максимович

02:12, 15 августа 1988 года, Москва. Квартира Громовых.

Я проснулся от того, что Лена беспокойно ворочалась рядом. Она тяжело дышала, то и дело меняла положение, на какое-то время затихала, потом все начиналось по новой. В какой-то момент она встала, сходила в ванную. Пробыла там несколько минут и вернулась обратно.

Несколько секунд было тихо.

— Максим, — позвала она, тронув меня за плечо.

— А? — я мгновенно сменил горизонтальное лежачее положение на вертикальное сидячее, словно по тревоге. — Что случилось?

— Кажется, началось.

Мысли в голове перевернулись. Я неуверенно улыбнулся, посмотрел на ее живот, положил руку. Напряженный, плотный, теплый.

Схватка. Я ждал, отсчитывая секунды. Через минуту отпустило.

— Уже час, — пояснила она. — Я думала, пройдет… но нет. Наверное, пора в роддом!

— Сейчас, — сказал я спокойно, хотя внутри все дрожало. — Я подготовлю все.

Военный человек, он всегда и во всем пунктуальный. С большой оговоркой, зависит от того, какой человек и с какими привычками. Я пунктуальный, предусмотрительный и запасливый. У меня для Лены уже четвертый день как был подготовлен тревожный рюкзак, как раз для этого случая. Все самое необходимое, правда, возможно, лишнее. Я-то собирал все с оглядкой на двадцать первый век, когда даже в платный роддом нужно ехать со своим барахлом. Элитные не в счет, там главное заплати, а тебя со всех сторон оближут и оденут как нужно.

Можно было вызвать скорую, но это долго и неудобно. Лучше своим ходом, тем более дорогу туда я знал хорошо. Правда, своей машины у меня по-прежнему не было. Но у меня и тут был продуман резервный вариант. Я накинул рубашку, натянул джинсы, вышел на балкон. У соседей справа горел свет — пенсионер Николай, бывший милиционер, тоже почему-то не спал, несмотря на поздний час. Я вышел из квартиры, постучал в дверь.

Тот вышел через несколько секунд.

— О, Максим, — пробормотал он, глядя