Долг человечества. Том 6 - Артем Сластин

понять, он радеет за своих людей, оставшихся далеко на севере, а привести дополнительные восемнадцать человек с полезными навыками и в среднем высокими уровнями считал выгодной идеей, но я не мог на это согласиться, по крайней мере не сейчас.

Повисла длительная пауза, нарушаемая лишь бурлением порогов неподалеку, шуршание листвы и треск поленьев в огне. Мне пришлось продолжить, негоже оставлять мысль незавершенной, открывая горизонты вольнодумству предоставленных самим себе опечаленных утратой людей.

— Поступим следующим образом. Засветло сделаем разведку, — отблеск пламени подсветил мое лицо, — определимся с местом, разобьем временный лагерь, ничего капитального, но по минимуму вернем комфорт в наши жизни.

Слушали меня внимательно, уточняющих вопросов не задавали. Такова моя участь — в неопределенности и смуте одному единственному человеку и карты в руки, освободиться от бремени дум и довериться кому-то, кто не подводит, это стратегия спасения собственной менталки. Я был этого лишен, естественным образом выступая компасом.

— Долину мы обязательно вернем. — Ответил я на невысказанный вопрос. — Неважно, как повернется и где мы окажемся, само по себе место весьма примечательное, чтобы так легко с ним расстаться. В конце-концов, я не позволю каким-то псинам спать в наших кроватях. Однако, действовать наобум тоже не выйдет, мы не главные герои этой истории, и даже не в массовке. Так, статисты в лучшем случае, так что само провидение жалеть нас не будет.

— Ты про книжную «сюжетную броню»? — Спросил Егор. — Знаешь такое, когда читаешь книгу, а там главный герой никогда не умирает, вопреки.

— Именно так. — Хмыкнул я. — Давече подсел на произведение одного мужика, Сбой реальности называется, так там герой трижды умирал, а оказывается, не умирал вовсе. Автор так решил.

— Довольно депрессивно звучит. — Сказала Катя. — Твой посыл в том, что нам так и так конец?

— Нет, почему же, — отнекивался я, — я лишь призываю к благоразумию и действиям не импульсивным, но продуманным, с обозримыми последствиями, прогнозируемыми, с наилучшими шансами и наивысшей наградой.

— Знаете, слушаю я вас, — вклинилась Агнесса, — и начинаю понимать, почему вы так долго прожили.

— Что такого примечательного в нашем разговоре? — Не понял ни я, ни остальные, так что вопрос этот в различных формулировках прозвучал несколько раз.

— Ну, — взялась отвечать темноволосая, — я много раз видела это. Пяткой в грудь себя постучать, бубенцами позвенеть, и ринуться в лоб куда-то, куда волки гадить идти боятся. Так и помирали парни из моей фракции, а все потому, что действовали абы как, на авось.

— Наше авось тоже, порой, случается. — Не в защиту себя ответил я.

— А то ж, тут горизонт планирования больше одного дня вообще-то считается достижением. — Усмехнулась она, вымученно и надтреснуто.

— Итак, возвращаясь к плану. — Вернул я внимание людей к предстоящим нам в ближайшее время испытаниям. — Отдохнем здесь, оставим караульных, нужно восстановить силы. Время близится к полуночи, дальше бодрствовать нельзя. Утром, со свежими силами, осмотримся, выберем место, начнем строить неприметный лагерь, перегруппируемся, восстановим силы, и придумаем, как именно вернуть наш дом себе. Я, в свою очередь, крепко обмозгую идеи наших товарищей из соседней фракции, и, вероятно, подниму вопрос на обсуждении о том, чтобы слить наши коллективы в один, и так как подавляющее большинство людей у Вячеслава, то я, вероятно, сложу полномочия.

— Нет, — схватила меня за рукав Лиза, — не надо! Я хочу, чтобы ты говорил, что делать! Я никому не поверю больше! — Меня шокировала, даже напугала такая реакция. Я поспешил успокоить ее.

— Погоди ты так нервничать, ничего не решено, да и я никуда не денусь, присмотрю уж за тобой. — Выдавил я улыбку.

— Не обмани. — Строго посмотрела она мне в глаза, покуда в ее бегали огоньки.

— Не обману. — Прикрыл я глаза, понимая, что даю некое подобие обета или клятвы.

— Дежурить кто останется? — После короткого перешептывания о краткосрочных планах был поднят вопрос животрепещущий и важный в моменте.

Первым вскинул руку молчун. Жестами он показал мне, словно что-то пишет, одну ладонь держа раскрытой, второй будто держит ручку. Хочет что-то сказать? Я поспешил выдать ему запрошенное — книгу для записей я ему просто купил, так как обещал, что у него будет собственная, а вот перо и чернила отдал пока что свои, иных не было.

Он и правда начал писать. Высказался, я прочел довольно длинное сообщение. В целом, он несколько недоволен поспешным отступлением, но понимает, что сражаться без подготовки самоубийство, и солидарен с принятыми решениями. Со своей стороны он идеальным планом видит призыв военной помощи от старой фракции, там хватит людей, чтобы гору просто захватить силой, и я не стал отталкивать эту идею и помощь — лишь пояснил, что насчет коммунистов все ответы и умозаключения я сделаю позднее. И, кстати, внизу была приписка.

«Я выспался, подежурю всю ночь. Коля.»

В напарники к нему пошел Эмиль, точно так же вызвавшийся сам, они неплохо ладили с Молчуном и им было бы проще не спать, переговариваясь на языке жестов, который они оба знали, а от наших на ночь остался Борис, пообещав, что со своим «вторым дыханием» спать он тоже не будет, заодно познакомится с мужиками.

Вот и славно, определились.

— Ребят, я приготовила, снимаю. — Подала голос Виолетта, а затем началась дележка пищи. Мы с благодарностью приняли каждый свою порцию эдаких шашлыков без маринада, и поели в тишине, экономя слова.

Вскоре, покончив с запоздалым ужином, люди начали устраиваться на ночлег, побросав свои наспех заброшенные в инвентари спальники, а теперь вынутые обратно в реальность, и устраивались вповалку, бочком друг к другу. Пусть скоротечная зима и закончилась, ночи все еще были прохладными, а тут, как назло, еще и от реки тянет прохладой.

Парни, вызвавшиеся дежурить, сейчас активно переговаривались в небольшом отдалении от ложбины, в которой мы устроили ночлег. Негромко, дабы не мешать сну уставших товарищей. Краем уха я слышал, как Эмиль и Боря обсуждают первую стычку с греллинами, которая засела в памяти великана как его собственная инициация, и он травил байку о том, как швырялся этими мелкими гавриками в других, как будто попал в кегельбан.

Ко мне же сон не приходил, несмотря на то, что усталость уже въелась в кости, а глаза щипало и от подступающего магического истощения и от недосыпа. Перестимулированный адреналином и