Золото Омейядов. Часть вторая - Ортензия

Глаза у Абидеми вспухли. Вероятно, он думал, что только у него ко мне масса вопросов, а я буду кивать и соглашаться. Да ещё все его имена и звания выслушивать десятки раз.

— Ты хочешь мне задать вопросы? — спросил он удивлённым голосом.

— Разумеется, хочу, — подтвердил я, — если ты помнишь мой разговор с твоим отцом, то я собирался после дождей уйти далеко. Так вот — это время наступило, и я надеялся лишь дождаться тебя, чтобы не оставлять женщин без защиты. Я рад, что ты жив и теперь сам займёшься их благосостоянием.

Ну да. Не совсем такой разговор у нас был, а что-то типа: «Облако плывёт. Дождь идёт». Как у чукчи — что вижу, о том пою. Изменил его, чтобы, если кто будет читать когда-либо эти строчки, не посчитал наш разговор за диалог двух идиотов.

Когда-нибудь, возможно, меня обязательно взбесит такая манера отвечать, и я прибью и своего оппонента, и всех тех, кто будет находиться в тот момент рядом с ним. Я бы и сейчас это с удовольствием сделал, но вся проблема состояла в том, что мне этот юный вождь нужен был живым.

— Не молчи, Абидеми. Я ведь сказал: мне некогда. Все ли вернулись с тобой живыми? И почему вы вообще куда-то ходили? Только из-за этого племя ваше погибло. Врагов было слишком много.

Куда их послал бывший вождь, Абидеми не обмолвился. Вероятно, это была военная тайна племени. Он поёрзал на пятой точке и задал вопрос совершенно не в тему:

— Почему я должен тебе верить?

О чём он спросил, я, разумеется, не понял. То ли не поверил, что у меня нет времени на разглагольствования, или что я собрался свалить подальше? Или вообще, что он имел в виду?

— Можешь не верить, — усмехнулся я, — хотя я без понятия, о чём ты толкуешь. Меня волнует только одно: чтобы ты мог позаботиться о своём племени. Я этим заниматься не собираюсь. День, два — и я уйду.

— Где мой враг и остальные женщины?

О нет! Беседовать с этим мальчиком у меня не было никакого желания, поэтому одним быстрым рывком я поднялся на ноги.

— Они все здесь, — заявил Абидеми, тоже поднимаясь, — я знаю. Отдай их мне, и мы уйдём. Иначе нам придётся силой их забрать.

Силой они собрались забрать! Ну и как вбить в голову тугодуму, что на территории никого нет, да и разместить такое огромное количество людей здесь можно было бы только при одном условии: построить пятиэтажку казарменного типа.

Но если вождь решил бы дать отмашку, мне толпу в пятьсот человек одним рожком не остановить, это уж точно. Мост — не два бревна, и накатят они словно волной.

Я всё равно передёрнул затвор. Сорок пять патронов их должны были задержать на какое-то время и дать мне возможность добраться до пулемёта. А другого выхода я при нападении не видел.

Мальчик, разумеется, желал оказаться на территории, а контролировать пятьсот человек я был бы не в состоянии.

Пришло на память, как капитан какого-то судна разрешил подняться туземцам на палубу, а они, недолго думая, перебили всю команду и снесли тела на берег. Белых людей раньше никогда не видели, вот и сожрали их, решив, что это деликатес. Этим тоже могло прийти подобное: вычерпать мои мозги в надежде, что поумнеют.

— Отдай, — крикнул Абидеми, — или вы все умрёте!

Молодой, глупый, и жизнь ничему не учит.

Ответить я не успел. Сзади зашуршали шаги, и, оглянувшись, я увидел Чику, которая, прихрамывая и опираясь на плечо Тхингуи, тем не менее двигалась к нам.

— Абидеми! — крикнула Чика.

А дальше заговорила быстро и наполовину используя своё наречие, поэтому мне с трудом удалось уловить общий смысл. Во всяком случае, было понятно: она не меня пришла спасать. Испугалась за шонов. Правильно сделала, потому как от бойни нас разделяло всего несколько секунд.

Но и я порадовался. Как оказалось, со смертью Чинга и его жён, Чика стала старшей женщиной племени, учитывая отдалённое родство, и имела право вето. Нет, такого слова в языке у них не было. То, что я назвал вето, Чика минут десять выговаривала. Говоря литературным языком, размер вышел на полноценный авторский лист.

На Абидеми подействовало. Он развернулся и вместе со своим войском отошёл метров на двести, где они дружно уселись на землю.

Чика выдохнула. Перевела взгляд на меня и сказала:

— Пусть белый оракул покажет себя и явит чудо для Абидеми и воинов, или тебе придётся уничтожить всё моё племя.

Чуда им захотелось. Я хищно улыбнулся. Будет вам чудо, ещё какое чудо!

Глава 4

К сожалению, я был единственным, кто представлял себе, что нужно построить, и единственным, у кого имелся опыт в постройке подобных конструкций.

Вот и приходилось руководить, перемещаясь с одного участка на другой, лишь изредка усаживаясь в тень парочки деревьев с густой кроной, где Белый Оракул и её помощница устроили лагерь.

— Нам точно хватит двенадцати плотов?

Я даже не сразу понял, что Элен задала вопрос мне. Вроде только что-то горячо обсуждала с Дженни.

Я, открыв глаза, перевёл взгляд на блондинку и спросил:

— Ты что-то сказала?

Элен, сделав несколько глотков воды из пластиковой бутылки, уселась на траву рядом со мной и, обтерев лицо от пота большим куском ткани, вытянула из кармана пачку сигарет. Щёлкнула зажигалкой и, прикурив от небольшого пламени, сказала:

— Я спросила, нам точно хватит двенадцать плотов?

Я кивнул и оглянулся на берег. Последнюю конструкцию, спроектированную по моим эскизам, четверо крупных негров стаскивали с холма к реке, втискиваясь между высокими зарослями папируса.

Все четверо были лысыми и работали под палящими лучами солнца легко и непринуждённо. Я проводил только разметку. Негры, которых выделил вождь, ворочали толстые брёвна, делали запилы, вырубки, пазы, поперечные соединения и после стягивали лианами и шкурами, разрезанными на полосы так, как я объяснил и показал на наглядном примере. Пот ручьями струился по их бронзовым телам, но они, казалось, его и не замечали вовсе. И лишь когда совсем заливало глаза, срывали пучки травы и насухо вытирали лица. Я соорудил себе бандану, которая худо-бедно впитывала в себя капли пота, однако чувствовал себя хуже, чем раб, собирающий