Любительский шпионаж - Дайре Грей

Герхард молча поднес тарелку к губам и выпил остатки бульона, благо гущу он предусмотрительно выхлебал, а хлеб успел прожевать. Что-то подсказывало, что визит не даст вернуться к скудной трапезе.

— Молчите? Мне говорили, что разум ваш не пострадал в отличие от тела.

Если дать церковнику тарелкой промеж глаз, круглая рожа станет больше похожа на свиную. Но подобную выходку ему вряд ли простят. Нужно терпеть. В конце концов, для чего-то же его сюда притащили, и явно дозрели до того, чтобы объяснить причины. Стоит выслушать.

— Кормят скудно.

Он поставил пустую посуду рядом и свесил руки между коленей. Все равно с цепями на запястьях много не сделаешь. А он должен выглядеть соответственно своему положению — жалко и безобидно. С жалостью, судя по робкому подкармливанию от монахини, проблем не возникало.

— Вы можете исправить свое положение, — лучезарно улыбнулся боров.

Военный у двери с нашивками полковника на плечах на происходящее никак не реагировал. Лицо его казалось смутно знакомым. Кажется, он являлся пару недель назад, чтобы расписать герцогу его новое положение. А то по каменному мешку без окон и цепям на руках не ясно, что он в плену.

— Каким образом?

Неужели так сложно обойтись без долгих вступлений и игр? Трех месяцев не хватило, чтобы продумать речь для агитации пленника к сотрудничеству?

— Помогите нам закончить одно изобретение. Вам создадут все условия. Хорошая еда, удобная постель, просторная комната, необходимые инструменты, сестра Моника поможет вам с работой.

— Какое изобретение?

Кто из них в плену? Почему всю информацию приходится вытаскивать по крупицам? Церковник так опасается, что ему есть с кем поделиться секретом? В этой камере даже крысы не водятся. А Юстас как-то рассказывал, что если их запечь, мясо вполне съедобное. На местной диете Герхард и от крысятины бы не отказался.

— Самостоятельный летательный аппарат.

Интересно. Действительно, интересно. Раньше ему уже попадались изрилионские разработки по созданию воздушных шаров и летательных аппаратов на их основе. Довольно крупных и неповоротливых. Прежде чем заняться созданием авто, он даже всерьез интересовался подобным, но так и не вдохновился. В итоге все эти разработки свелись к развлечениям, достаточно дорогостоящим, чтобы не получить широкого распространения. Однако кардинал явно имел в виду нечто другое.

— Полеты не моя область.

— Отриньте ложную скромность, Ваша Светлость. Ваш гений позволил вам создать двигатель, не нуждающийся в дополнительном топливе, из энергии, считавшейся разрушительной. Неужели вы не сможете покорить воздух также, как подчинили тьму?

Герхард с удовольствием бы продемонстрировал, как именно он может покорить воздух прямо сейчас. Создать небольшие сферы вакуума вокруг голов обоих мужчин и понаблюдать, как они будут задыхаться. Вот только от цепей его это не спасет. И местность он не не знает, как и количество людей, оставшихся за дверью. Даже не понимает, в какой части Изрилионы находится. Сестра Моника подобные вопросы талантливо игнорировала.

— Вы серьезно думаете, что я соглашусь помочь вам создать нечто, что вы потом сможете использовать против моей страны?

Для чего же еще изобретать самолет во время войны, если не для военных целей? Пока только Империя владела небольшим преимуществом в данной области, используя магов воздуха для быстрых, смертоносных атак, но если создать машину, которая поднимет в воздух больше одного человека…

— Ваша Светлость, я лишь предлагаю вам согласиться на мое щедрое предложение добровольно. Право, мне не хотелось бы применять более жестокие методы.

Вот они и добрались до кнута. Две классических крайности. И если пряник герцог вполне представлял, то с обратной стороной монеты стоило познакомиться поближе. Ломать кости вряд ли станут, они и так едва срослись, к тому же руки понадобятся для работы, да и с поврежденными ногами много не сделаешь, если речь об изобретении с нуля. Придется ведь строить прототип. Что еще может быть? Огонь? Щипцы? Выдранные ногти? Зубы? Язык трогать не станут, как глаза и пальцы. Значит, повредить ему серьезно не смогут. Будет что-то другое, больше рассчитанное на устрашение.

Можно, конечно, обойтись без крайностей, но вряд ли кардинал поверит в его желание сотрудничать, рожденное простыми уговорами. Придется демонстрировать упрямство и принудительное согласие, а с ним и дальнейший страх. Так тюремщики уверятся в его безобидности и собственной силе, и потеряют бдительность.

— Пожалуй, я все же откажусь.

Кардинал Герра скупо поджал губы и покачал головой.

— Жаль, очень жаль, Ваша Светлость. Я наделся на понимание с вашей стороны, однако вы не оставляете мне выбора.

Он сделал жест полковнику, и тот распахнул дверь, позвав тех, кто остался в коридоре. Предусмотрительно. То есть на его добровольное согласие не очень-то и рассчитывали. Кардинал повернулся спиной и что-то зашептал в полголоса. Не иначе какую-нибудь молитву, призванную отпустить ему грехи. Дальше наблюдать за ним не вышло.

Двое молодых солдат быстро схватили Герхарда под руки и стащили с лавки. Он даже поупирался и побрыкался для убедительности, наблюдая, как полковник сбросил на пол матрас и одеяло. Его потащили обратно, уложив на голое дерево. Один встал в изголовье, оттянув туда цепи и задрав таким образом руки, второй навалился на ноги. Командир накрыл лицо герцога тряпкой, от которой тот безуспешно попытался увернуться, а потом сверху полилась вода…

Когда солдат позвали в камеру, сестра Моника невольно шагнула в сторону, освобождая им дорогу. Она не знала, зачем кардиналу могут понадобиться ведра с водой и молодые мужчины. Из-за плохо прикрытой двери донесся шум, затем сдавленные звуки, похожие на мычание или сдерживаемые крики, и шелест воды…

Монахиня взглянула на стену перед собой, сложенную из светлого камня, добытого в шахте неподалеку. Считалось, что святому Мартину триста лет назад явилось откровение, указавшее место, где стоит построить крепость, которая станет оплотом и защитой для верующих. Затем он нашел пещеру со светлым камнем и начал строительство. Однако новое откровение призвало его нести истину в мир, а строительство закончили его ученики уже много после смерти святого. Считалось, что Цитадель Абрэмо неприступна и наделена благословением Создателя. Ведь здесь не действует магия демонов, что обитают в Империи.

Из камеры донесся вкрадчивый голос кардинала:

— Что вы скажете теперь, Ваша Светлость? Согласны на мое предложение?

Ответ сестра Моника не расслышала, но вскоре снова раздались сдавленные звуки и потекла вода.

Демоны управляют силами, которыми люди не должны владеть. Они нарушают естественные законы природы. Покушаются на план Создателя. Но никто не может быть равен ему. Люди лишь создания его и не должны идти против