Любительский шпионаж - Дайре Грей

честности. Несмотря на некоторые особенности вашего происхождения, у вас довольно точный моральный компас, который не позволяет вам пройти мимо несправедливости. Таких людей мало и, прямо скажем, они редко живут долго и спокойно. Поэтому удача, что мы с вами встретились и можем плодотворно сотрудничать в дальнейшем.

— О каком сотрудничестве речь?

— Майор Шмидт со своей ретивостью разогнал некоторых давно и надежно прикормленных нами контрабандистов и проводников. Многие снялись с места и предпочли уехать. Некоторые, к сожалению, погибли. Именно их исчезновение и привлекло наше внимание. Жаль, что мы не прибыли раньше…

Если ему и было жаль, то только потерянных контактов. О несчастной ферентийке, ищущей лучшей жизни, и ее детях серый человечек даже не думал.

— Вы хотите, чтобы я стал проводником?

— Видите, как быстро вы меня поняли. Человек с вашим опытом, оставшийся без службы, рано или поздно привлечет к себе внимание, и всем будет лучше, если вы станете работать на благо государства. Ничего сложного от вас не потребуется. Только запоминать кого и когда вы провели через границу, отправлять короткие отчеты, обращать особое внимание не некоторых людей, о которых вам будет сообщено отдельно. И, конечно, присматривать за происходящим здесь, чтобы предотвратить возможное повторение ситуации с майором Шмидтом.

Серый человечек говорил вкрадчиво и ласково, но за словами его стояла нерушимая сила закона, продемонстрированная в виде бляхи Тайной полиции. Таким не отказывают. Да и есть ли смысл? Он ведь прав, рано или поздно желающие перейти границу на него выйдут. Одного пошлешь, придет другой, за ним третий, а если работу не найти, придется соглашаться, а там уже как повезет… Опасно. Но не опаснее, чем в дозоре ходить или в рейде. Однако за такие игры без высокого дозволения его и посадить могут, и расстрелять. И к чему тогда все было? Служба? Карьера? Ради чего? А если согласиться, можно подкопить денег. Пенсию откладывать. Проводникам еще отдельно платят, на это можно будет жить. Комнатку подыскать. Если еще и сверху будут накидывать…

— Сколько будете платить?

— Деловой разговор, герр Адлер. Оплата будет достойной. Вам придется принести клятву, подписать договор и разыграть небольшое представление для ваших земляков. Посидите в местном пабе, пожалуетесь на начальство, напьетесь, можете устроить небольшой дебош. Главное, чтобы все вокруг убедились в том, что вы затаили обиду и потратили достаточно денег, чтобы искать новый источник дохода.

Так он и стал проводником. Одним из лучших. И людей водил в обе стороны, если получалось. О каждом честно отписывался. Получал деньги. Копил. Пару раз выходили интересные истории, но пока везло оставаться в живых. А потом в Ференции что-то случилось…

О событиях годовой давности говорили многое, но не поймешь, где правда, а где ложь. Что столице республики пришел конец — точно, здесь сходились все рассказчики. Некоторые даже родителями клялись, что видели руины, и как река вышла из берегов и залила полгорода. А если столице пришел конец, провинцию тоже тряхнуло. Поток переселенцев стал такой, что никакие проводники им были не нужны. Люди перли напролом через лес толпами, напуганные, потрепанные, голодные… Первое время их принимали. А затем началась война.

Грянуло как-то неожиданно. Граница вдруг оказалась кипящим котлом, город велели эвакуировать, Вилли получил приказ от куратора перебраться в Зельц. Крупный железнодорожный узел, где сходились дороги из всех концов Империи. От границы он в стороне, но та вдруг стала зыбкой. С юга лезли изрилионцы, на юго-востоке сходили с ума ферентийцы, на севере обнаглели берги. Весь мир будто разом сошел с ума. А ему пришлось обживаться на новом месте.

В Зельце проводники не так чтобы были нужны. Первое время. Ему приказали отслеживать появление контрабандистов, влиться в их окружение, разведать, кто, куда и что переправляет. Он и старался. Пристроился жить в крохотной гостинице и гонять оттуда подвыпивших вояк. Их в городе было много. С запада везли свежее пополнение в армию, перебрасывали полки, со всех остальных сторон шли составы с раненными и гробами.

И слушая чужие разговоры, глядя на молодых мальчишек, отправленных навстречу смерти, Вилли все больше сомневался в собственной нужности здесь и сейчас. За контрабандистами найдется кому присмотреть, а опытных командиров или военных на фронте мало. И с каждым месяцем становится все меньше. Он сам, конечно, не семи пядей во лбу, но опыт имелся. И мог бы пригодиться. Вот только клятва…

Он написал прошение об отставке с последующей отправкой в действующую армию. Был готов на зачисление с понижением звания, но ответ пришел неожиданный. И не от куратора, а от самого герцога Кенига. А уж задание оказалось и вовсе странным…

Вилли потер заросший щетиной подбородок и поправил шляпу. У перрона, где он стоял, остановился поезд, прибывший с запада. Полупустой — новобранцев отправили только три дня назад. Пассажиры в основном те, у кого здесь эвакуированные родственники. Они быстро расходились, крутили головами, спрашивали, где госпиталь. Некоторые тяжело раненные оставались в Зельце для стабилизации состояния, или пока не умирали. И то, и другое случалось с одинаковой частотой.

У одного из дальних вагонов завязалась драка. Судя по выкрикам, что-то не поделили подвыпившие ожидающие. То ли поезд перепутали, то ли день. Ничего нового. Вот только за драчунами у самого вагона стояла крохотная, почти детская фигурка. Аккуратненькая, ладненькая такая. В дорожном костюме, сидящем точно по фигурке, с прической, где каждый волосок к волоску, с саквояжем в тоненьких ручках.

Она нервно крутила головой и явно думала, как обойти драку, но стоило ей двинуться в одну сторону, как разошедшиеся драчуны сразу же перекрывали дорогу. И дамочка отступала. Нервничала. Хмурила бровки. Зашибут же, если под руку попадет.

Вильгельм не стал ждать развития событий, перехватил удачно споткнувшегося мужика, ловко развернул к себе лицом, встряхнул и с одного удара отправил в глубокий нокаут. Второй рванулся было за дружком, но сам налетел на подставленный кулак и остался лежать там, где упал. Вилли перешагнул тело и остановился возле столичной фифы.

— Фройляйн Ланге, полагаю?

По описанию Кенига перепутать ее с кем-либо еще было невозможно.

Фифа запрокинула голову — ему она доставала только до плеча — и подняла на него взгляд. Глаза оказались светло-зелеными, как молодая листва. Вблизи столичная гостья выглядела старше. Совершеннолетняя, но все равно еще молоденькая. И понесло же в такую даль… Чего дома не сиделось?

— Герр Адлер? — она дождалась его кивка, улыбнулась и протянула ладошку, которую Вилли аккуратно пожал, боясь ненароком сломать хрупкие косточки. — Очень приятно. Покажете мне местную гостиницу?

Отставной капитан улыбнулся в