Темный Лорд Устал. Книга X - Тимофей Афаэль

Но князь не позволил ни одному мускулу дрогнуть на лице. Ярость — инструмент проигравших.

— Вы фактически просите ключи от государства, — произнес Долгорукий.

— Мы предлагаем решение проблемы, к которой ваша армия оказалась не готова, — Смит смотрел прямо в глаза князю, и в его взгляде читалась непробиваемая уверенность. — Объект «Воронов» уничтожил ваши элитные подразделения и парализовал Совет Кланов. Но наши инструменты способны устранить эту системную ошибку.

Долгорукий смотрел на этого абсолютно уверенного в себе корпората. Смит, очевидно, верил в неуязвимость Консорциума. Верил, что его графики и протоколы способны просчитать и сломать древнюю магию этого опасного архитектора.

Именно эта вера его и убьет.

— Принесите мне голову Воронова, — отбивая каждое слово произнес Долгорукий. — Тогда мы подпишем ваш инвестиционный договор.

Легкий кивок.

— Консорциум ценит прагматичный подход, ваша светлость. Слияние будет эффективным.

Смит развернулся с военной четкостью и направился к выходу.

— Мы еще не закончили.

Фраза прозвучала негромко, без нажима, но акустика каменного зала многократно усилила её, превратив в физическую преграду. Смит остановился, не завершив шага.

Десятилетиями в Совете Кланов, Долгорукий носил маску уставшего, сдержанного старца. Позволял выскочкам недооценивать себя, строить интриги, чтобы потом стирать их рода из реестров.

Но сейчас маска была не нужна.

Смит вдруг увидел перед собой не дряхлого регента, а архитектора политических чисток, чье имя было синонимом абсолютного контроля. Долгорукий просто скинул маску и показал свое истинное я.

Он остановился в двух шагах от эмиссара.

Корпоративный функционер явно привык к переговорам, где судьбы решаются через котировки и алгоритмы. Он привык, что Консорциум боятся априори. Но сейчас Долгорукий показывал, что перед ним стояла сама Империя — старая и беспощадная.

— Вы получите свое золото, господин Смит, — голос князя рокотом разнёсся поп устому залу. — Консорциум получит свои концессии и экстерриториальность. Инвестиционный цикл будет соблюден, но…

Долгорукий выдержал паузу.

— … обязательно зафиксируйте в своих протоколах одну деталь.

Серые глаза Смита встретились со взглядом Долгорукого.

— Вы находитесь на суверенной территории, — произнес князь, чеканя каждое слово. — Это не ваша корпоративная колония и не свободная экономическая зона. Ваши транспортники пересекли границу только потому, что я приказал системам ПВО ослепнуть. Ваши аудиторы дышат здесь исключительно в рамках выделенных мной лимитов.

Смит молчал. Лицо эмиссара оставалось маской идеальной вежливости, но Долгорукий прекрасно понимал, как работают шестеренки за этим фасадом. Машина пересчитывала риски и анализировала степень агрессии.

— Мы с вами партнеры, — продолжал Долгорукий. — Но границы этого партнерства черчу я. Если хоть один ваш специалист выйдет за эти рамки и Консорциум решит, что может действовать, как ему заблагорассудится, то я просто аннулирую вас, выражаясь вашим языком. Вам ясно?

Тишина сомкнулась вокруг них.

Смит не отводил взгляд. Он не испугался. Долгорукий прекрасно понимал, что такие «алгоритмы», как он, не знают страха. Но главное, Смит понял, что перед ним переменная, которую нельзя контролировать стандартными методами.

Смит медленно склонил голову. Чуть глубже, чем требовал базовый протокол приветствия.

— Консорциум безукоризненно соблюдает юрисдикцию своих партнеров, ваша светлость, — произнес эмиссар. Тембр его голоса остался ровным. — Наша единственная цель — сервисное обслуживание интересов Империи.

Долгорукий смотрел на склоненную голову и позволил себе секунду внутреннего удовлетворения. Дрессировка прошла успешно. Чужак понял, чья рука держит поводок. Это не отменяло генерального плана — корпоративные псы всё равно отправятся на убой. Но до этого момента они будут работать строго по его плану.

— Можете идти, — отрезал князь.

Смит выпрямился, развернулся и направился к выходу.

Двери сомкнулись за спиной Смита, отрезая зал от внешнего мира.

Долгорукий остался, провожая его взглядом, его глаза были холодны. Эмоции — это непозволительная роскошь для человека, удерживающего на своих плечах падающее небо.

Потому он вернулся к тактическому терминалу.

Голограмма вспыхнула снова, заливая каменный пол и стены мертвенным синим светом. Пятнадцать красных маркеров застыли у границ Эдема.

— Северцев, — негромко произнес князь в тишину зала, обращаясь к своему помощнику.

Тень у дальней колонны отделилась от камня. Начальник гвардии нес беззвучную вахту с той секунды, как чужак пересек порог дворца.

— Ваша светлость.

— Оптика, перехват эфира, сейсмика на всем маршруте их следования, — Долгорукий смотрел на маркеры корпоративных аудиторов. — Я должен фиксировать каждую их остановку. Слышать каждый отданный приказ.

— Будет исполнено. Каков статус гостей?

— Они считают себя наемными палачами, — без тени эмоций ответил князь. — Так что пусть идут на Стену Воронова и пусть их хваленые алгоритмы разобьются под ней же. Когда эти они вцепятся друг другу в глотки и сожрут друг друга, мы начнем действовать. Я заберу их технологии и навсегда закрою границу.

Северцев коротко кивнул. Сорок лет службы клану научили его понимать стратегию хозяина с полуслова. Враги приходили и уходили, а Долгорукие всегда оставались стоять на их костях.

— А что со Смитом? — коротко уточнил гвардеец.

— Эмиссар уверен, что купил суверенитет Империи за право использовать свои инструменты, — голос Долгорукого был холоднее льда. — Очередной функционер, переоценивший свой капитал. Когда придет время, он осознает свою ошибку, хотя уже будет поздно. Действуй.

Он бесшумно исчез в тенях.

Долгорукий оставил терминал и подошел к огромному окну.

Внизу, скрытая утренней дымкой, тяжело дышала Столица. Горели миллионы тусклых огней — сорок миллионов жизней жаждали спасения.

Это был его город, его страна и… его ответственность.

Старый стратег смотрел на огни Столицы, абсолютно уверенный, что управляет ходом истории.

Отражение в стекле смотрело на князя глазами человека, выигравшего партию.

Глава 4

Орлов

Орлов стоял на краю глубокого котлована, опираясь на трость с серебряным набалдашником, которую ему пришлось последнее носить с собой. Внизу кипел муравейник, наполненный гулом погрузчиков, грохотом инструмента и слепящими вспышками плазменных резаков. Огромные полимерные фермы вырастали из изрытой земли с пугающей скоростью.

В отличии от Империи здесь строили по-настоящему, а не осваивали бюджеты. Работа ради прогресса, а не для показухи. В Эдеме вбивали сваи, чтобы водрузить на них будущее.

Орлов смотрел на это с профессиональной завистью. Они строили завод по переработке сои. Сейчас здесь была только грязь по колено и пыль от строительных смесей, но вскоре эти цеха обрастут стенами, встанут чистые линии, и отсюда пойдет продукция, которая накормит половину империи.

Его взгляд сместился к разгрузочному терминалу у нулевого сектора.

Александр Малинин, двадцать третий в своей династии, бывший Император, надрывался у грузовой платформы. Он перебрасывал пятидесятикилограммовые мешки с сухим силикатным связующим из кузова на поддон. Руки парня в рабочих перчатках дрожали от перенапряжения. Роба стояла