Мастер драгоценных артефактов 5 - Александр Майерс

Вокруг стояла мёртвая тишина. Все молча смотрели на меня и безголовый труп у моих ног, разинув рты.

Катарина, к чести её, не дрогнула. Только чуть ближе встала ко мне и, продолжая играть свою роль, сказала:

— Ну зачем же ты так, милый? Можно было просто отрезать ему язык.

— Зачем? — ответил я. — Будет ещё ходить тут, мычать.

Кто-то из гостей нервно рассмеялся, а кто-то побледнел ещё сильнее.

Я оглядел зал, поднял кубок и добавил:

— Ах да, я забыл. Тут же правила есть. Если до вызова на дуэль кого-то убиваешь — то теперь, кажется, мне имеют право бросить мне вызов сразу трое, верно?

Никто не ответил, но по лицам я прекрасно видел, что желающих выйти против меня даже втроём не слишком много.

— Я не против. Если что, буду возле вон того столика, вместе со своей невестой. А вы подумайте, нужно вам это или нет.

Я развернулся и повёл Катарину в сторону. Ведьма, несмотря на внешнее спокойствие, была напряжена.

— Зачем так радикально? — тихо спросила она, когда мы остановились.

— Хотел посмотреть, что из этого выйдет. Смешал противникам карты, так сказать. Посмотрим, что они теперь сделают…

* * *

Полчаса назад

Барон Вяземский смотрел на графа Шахтинского, который приехал в сопровождении очаровательной брюнетки, и хмыкнул.

— Приехал без свиты, только пара охранников и всё. Значит, людей у него кот наплакал.

Барон Клятов усмехнулся в кубок.

— Или он настолько уверен в себе? Ходили слухи, что он хороший фехтовальщик.

Барон Дубров промолчал, только потёр подбородок и посмотрел в сторону Шахтинского. Тот стоял рядом с ведьмой, спокойно пил вино и явно не пытался с кем-то завести знакомство.

— Вообще ни с кем не общается, не пытается завести знакомства, — заметил Клятов. — Как будто ему плевать на нас.

— И аура у него слабая, — кивнул Вяземский. Видно, что серьёзной силы нет.

Он на секунду прищурился, фокусируя магическое зрение, и добавил:

— Но артефакты у него при себе есть.

— Я тоже заметил. Вроде не дешёвка, — согласился Клятов.

— Вот именно, — медленно сказал Вяземский. — И это уже интересно…

Троица предполагала, что молодой граф решит показать себя и приведёт как можно больше людей. На этот случай они отправили в его земли отряд из сорока наёмников, которые прямо сейчас должны были сидеть в засаде недалеко от имения Шахтинского.

Думали, что можно будет захватить его дома, пока граф здесь. Но тот пришёл только с двумя людьми — это значило, что людей у него вообще нет, и он побоялся оставить имение без защиты.

Вяземский усмехнулся.

— Думаю, господа, надо использовать проверенную дружескую схему.

Клятов потёр ладони, а Дубров согласно кивнул.

Да, «дружеская схема» — это был их излюбленный приём. Втереться в доверие к новому гостю, проявить как можно больше радушия. А затем через месяц-другой приехать к нему в гости. Привезти кучу еды и вина, дорогие подарки. Напоить всех, кто есть в имении.

Но солдаты, которые прибудут с гостями, примут специальное зелье, которое нейтрализует эффект алкоголя. И ночью будет устроена резня — пьяное имение предадут мечу без лишнего шума. Заберут всё ценное и затем устроят большой пожар.

А ответственность за кровавую баню возьмут на себя карманные разбойники. В случае чего на них и обратится гнев друзей убиенных.

Отличная, рабочая схема.

Все трое снова посмотрели на Шахтинского. Тот разговаривал с ведьмой, и было видно, как он чуть разворачивает корпус, прикрывая её от случайных касаний гостей.

— А баба у него красивая, — заметил Клятов.

— Очень, — согласился Вяземский. — И, судя по всему, он её бережёт.

— Может, через неё и зацепим? — предложил Дубров.

Вяземский кивнул:

— Найди нашего должника и отправь к нему. Пусть ущипнёт её или оскорбит — в общем, спровоцирует Шахтинского на дуэль. Убивать не надо, только ранить.

— А потом ты его приголубишь? — усмехнулся Клятов.

— Конечно. Лучшие покои, услуги лекаря за мой счёт… Я ведь добрый хозяин, — оскалился Вяземский. — Пролежит у меня недельку-другую, и мы станем лучшими друзьями.

Вскоре должник баронов, которому пообещали забыть про долг, двинулся к Шахтинскому.

Но всё пошло не по плану.

Сначала должник напоролся на клинок графа, и это ещё можно было списать на случайность. Но когда через минуту Шахтинский отрубил бедолаге голову — это уже явно не было стечением обстоятельств.

— Какого… Как он это сделал? — выдавил Клятов.

Вяземский задумчиво нахмурился. Когда Шахтинский вытаскивал клинок, на его теле вспыхнуло не меньше шести артефактов. Один на скорость, второй на силу, и так далее — вместе они сливались в мощные укрепляющие чары.

— Где он достал такие артефакты? — процедил Вяземский, не ожидая ответа. — Надо отправить приказ нашим наёмникам. Пусть для начала разграбят и сожгут его деревню. А что до графа… Нужно дать ему наше особое вино, после которого человек теряет контроль над телом. Роман, займёшься этим?

Дубров молчал, глядя прямо перед собой в пустоту.

— Роман, ты здесь?

— Да-да… Я просто перевариваю. Он отрубил человеку башку и даже не поморщился, — Дубров громко сглотнул. — И ещё предложил троим сразу выйти. Нет, друзья, этот человек явно не простак.

— Тем лучше, — сказал Вяземский. — Не переживай. Кто нам тут ещё денег должен? Сейчас всё организуем…

Глава 3

Семён Ратиборский по прозвищу Гриф не любил делать ставки вслепую.

В свои двадцать пять лет он успел понять одну вещь: мир принадлежит не самым благородным, не самым честным и даже не самым умным. Мир принадлежит тем, кто вовремя замечает, куда дует ветер, и успевает выставить парус раньше остальных.

Когда-то его учили совсем другому.

В старом городском доме Ратиборских висели портреты предков в парадных камзолах. Отец любил повторять, что в их жилах течёт особая, дворянская кровь. Хотя в последние годы он чаще общался не с равными, а с ростовщиками и другими мутными личностями.

Сначала они продали загородный дом. Потом столовое серебро и материнские платья. Потом всю библиотеку, которую мать отчаянно берегла до последнего — но долги оказались сильнее.

А однажды Семён вернулся домой и увидел, как приставы забирают мебель из гостиной. Пьяный отец сидел на единственном оставшемся табурете и всё повторял:

— Род Ратиборских ещё поднимется!

Семён тогда понял — нет, не поднимется.

А вскоре отец скончался, и мать ушла следом за ним.

Через неделю после этого Семён явился в городскую управу, отказался от титула и прав на оставшееся имущество. Вместе с этим с него списали долги, потому что и взять было уже нечего.

В тот же