Воздушная кавалерия. Том 5 - Джек из тени

— Невероятно, — цокал языком полковник, глядя на диаграммы. — Скорость регенерации тканей превышает норму для Кинетика Бета-уровня в семь раз. Костная мозоль на сломанных ребрах сформировалась за неделю, а не за три. Внутренние органы… да они у вас почти как новые, капитан!

Я лишь слабо улыбался в ответ, изображая скромного героя, чей организм творит чудеса. Я не мог им рассказать, что каждую ночь, когда госпиталь погружался в сон, а бдительность медсестер притуплялась, в моей палате начиналась настоящая магия технологий. Едва последняя ночная сестра заканчивала обход, из воздуха рядом с моей кроватью бесшумно материализовалась Алиса. Она уже не была той испуганной, мечущейся девочкой. Теперь, когда ее существование перестало быть смертельной тайной хотя бы для одного человека, она обрела новую уверенность. В ее движениях появилась деловитость, а во взгляде сосредоточенность хирурга.

— Так, хозяин, приступаем к процедурам, —командовала хвостатая — Сеанс номер двадцать три. Цель: полное восстановление мышечной ткани левого плеча и ликвидация остаточных некротических очагов в печени.

Ее руки вспыхивали мягким зеленым светом, и из них высвобождались тысячи тончайших нано-нитей. Они проникали в мое тело, и я чувствовал их, как легкое, едва заметное покалывание. Я видел работу на своем внутреннем дисплее, который проецировала Алиса: наниты, словно крошечные, разумные муравьи, сшивали порванные волокна, очищали кровь, восстанавливали поврежденные клетки. Это была кропотливая и ювелирная работа, продолжавшаяся часами. Я лежал с закрытыми глазами, чувствуя, как жизнь по капле возвращается в мое измученное тело.

А днем моим главным лекарством была Елена. Она проводила в моей палате все свободное от занятий время. Умудрившись получить у отца какой-то невероятный допуск, она приходила и уходила, когда хотела, минуя все посты и кордоны. Приносила с собой не только корзинки с фруктами, но и сам воздух внешнего мира, наполненный слухами, новостями и интригами.

— Представляешь, в Академии только и разговоров, что о тебе, — щебетала Воронцова, усевшись на стул у моей кровати и очищая для меня апельсин. — Аристократы в трауре, говорят, ты продал душу дьяволу и теперь тебя пуля не берет. Боятся из комнат выходить поодиночке. А наши тобой гордятся! Грушин организовал что-то вроде фан-клуба, они там чуть ли не молебны за твое здоровье служат.

Я слушал ее, и на душе становилось теплее. Ее присутствие, ее смех, вера в меня, все это было не менее важно, чем ночные процедуры Алисы. Они вдвоем, вольно или невольно, создали идеальный тандем: одна чинила мое тело, другая мою душу.

Иногда их смены пересекались. Вечером, когда визиты были уже запрещены, Елена оставалась дольше положенного. Алиса материализовывалась рядом, и они, две такие разные, находили, о чем поговорить. Их отношения из стадии холодной войны перешли в фазу вооруженного нейтралитета, а затем и в подобие странной, колючей дружбы.

— Слушай, Алиса, — как-то спросила Елена, с интересом наблюдая, как намоем плече под действием нанитов затягивается очередной шов. — А ты можешь, ну, не знаю, сделать мне такие же ресницы, как у тебя? Длинные и пушистые.

— Могу, — не отрываясь от работы, ответила Алиса. — Только для этого мне понадобится полный доступ к твоему геному и пара литров питательного раствора. И есть побочный эффект: у тебя тоже вырастут уши и хвост.

Елена фыркнула и шутливо отмахнулась, но я видел, что эта мысль ее заинтриговала. Их пикировки, полные сарказма и женских шпилек, стали привычным фоном моего выздоровления.

Шло время, через три недели я уже мог сидеть, а через четыре вставать и делать первые шаги по палате, все еще опираясь на плечо Елены. Врачи разводили руками и писали научные статьи о «феномене Строганова». Главный врач, зачастил ко мне не только с обходом, но и просто так, поговорить. Он видел во мне не просто пациента, а живое чудо, ключ к новой медицине.

— Капитан, — говорил он, задумчиво разглядывая мои почти зажившие раны. — Ваш организм, это нечто. Он не просто лечится, он перестраивается, становится сильнее. Я отправил отчет о вашем случае в Имперскую медицинскую академию. Думаю, за право изучать вас скоро начнется война между ведомствами.

Я понимал, что он прав, и понимал, что Волков не допустит, чтобы такой ценный актив, как я, попал в руки медиков. Мое «чудесное исцеление» лишь повышало мои ставки в большой игре. И вот настал день выписки. Последний месяц показался мне вечностью, и я с нетерпением ждал, когда смогу покинуть эти белые стены. Утром ко мне в палату вошел полковник, он был в парадном кителе, что говорило о торжественности момента.

— Ну что, капитан Строганов, — сказал он, протягивая мне руку. — Поздравляю с возвращением в строй. Честно говоря, когда вас привезли, я думал, что мы вас потеряем. За сорок лет службы в военной медицине я не видел, чтобы кто-то выкарабкивался после такого. Ваша воля к жизни поразительна.

Я крепко пожал его руку, чувствуя в ней сухую, мозолистую ладонь старого солдата.

— Спасибо, доктор. За все, — искренне поблагодарил врача.

Он кивнул, а потом, понизив голос, добавил:

— И вот еще что, капитан. Я, конечно, понимаю, военная тайна и все такое… Но тот уровень пылевого поражения… Это не просто взрыв, хотя я уверен, вы и так уже знаете. Берегите себя, в следующий раз даже ваш уникальный организм может не справиться.

Я кивнул, давая понять, что услышал его. Он понимал больше, чем говорил, но, как и подобает старому служаке, не лез, куда не просят. Я переоделся в принесенную Еленой свежую курсантскую форму, она сидела на мне немного мешковато, за время, проведенное в госпитале, я сильно похудел. В последний раз окинув взглядом ставшую почти родной палату, я взял свою трость, свою верную спутницу, от которой пока не решался отказаться, и направился к выходу.

На улице меня ударил в лицо свежий, пахнущий дождем и прелой листвой осенний воздух. У ворот госпиталя меня ждал черный, блестящий лаком автомобиль Воронцовых. Дверь открылась, и из нее вышла Елена. Она была в простом, но элегантном платье, и на фоне серого питерского неба казалась яркой, экзотической птицей.

— Готов, капитан? — спросила она с улыбкой, и в ее глазах плясали озорные искорки.

— Так точно, графиня, — ответил я, отдавая шутливую честь. — Готов к новым подвигам.

Я сел в машину, она плавно тронулась, унося меня