Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Владимировна Резанова

Эта женщина редко появлялась на людях, но все же появлялась, так что можно было увериться, что она существует в действительности, а не выдумана Садаланом ради укрепления своей власти. Но никогда не было замечено, чтоб она покидала пределы столицы. При этом никто не мог утверждать в точности, что она ее не покидает.

Было объявлено, что Аойфе – так ее звали – занимается исследованиями, направленными непосредственно на пользу его величества. Если какое-то частное лицо желает обратиться к Аойфе, то предварительно надо получить разрешение из главной дворцовой канцелярии с печатью короля. Тем самым давалось понять, что все, кто жаждет приворотных зелий, мазей, долженствующих навек сохранить красоту, сильнодействующих средств для богатых дядюшек и заклятий супротив счастливых соперников и соперниц, будут поставлены на учет. А кому ж такое понравится? Да ради таких хлопот зачем соваться в Тысячекратную Убийцу? На любом базаре можно найти – без всяких канцелярских проволочек – колдуна или ведьму, что сработает дешево и сердито. А если до конца жизни будет грызть тебя сомнение, что ты погнался за призрачной магией и попал в лапы шарлатана, то это твои проблемы.

Король посещал Тысячекратную Убийцу редко, чаще – его советники или доверенные лица. О чем говорят они с ведьмой, что творит она для них, посетители не рассказывали. Разузнать иным способом было нельзя – слуг ведьма не держала. По крайней мере, слуг из плоти и крови. Ибо если король и ближние его что-то требовали от Аойфе, из Тысячекратной Убийцы также поступали заказы – на шахты, литейные заводы, к кузнецам, столярам, стеклодувам. И шептались между собой мастеровые, и кружили среди ремесленников различные толки, вроде того, что желает его величество создать для себя армию наподобие той, что была у древнего владыки Союзной империи. Одни говорят – из металла были сделаны те солдаты, другие – из камня, забылись подробности, но будто бы Аойфе по королевскому повелению ищет секрет. Это бы и понятно, это даже похвально. Но не только в ремесленных мастерских получали заказы из Тысячекратной Убийцы. Из тюрем, с позорных помостов везли в Тысячекратную Убийцу мертвые тела – те, на которые указал король. Самое верное гадание – то, что на внутренностях, так верили в древности, и что вернее может быть потрохов человека? А что, думали люди, если тюрьмы шлют в башню не только казненных, но и обреченных на смерть? И слухи о некромантии и кровавых ритуалах находили новое подтверждение, и название башни обретало прямой смысл.

Так проходили годы, потом десятилетия. Король Садалан скончался, престол занял его сын, носивший то же имя и, в принципе, продолжавший ту же политику. Он не увеличил расходы на армию и флот, но в отношениях с королевством Герне, Лунными островами и герцогством Нанна предпочитал интриги, включавшие брачные, торговые и военные соглашения, разоренным же Михалем пренебрегал. Держал пышный двор, устраивал празднества, покровительствовал искусствам и ни в коем случае не пренебрегал почитанием Семерых, напротив, количество столичных храмов в его правление заметно выросло.

Но Тысячекратная Убийца никуда не делась, и ведьма в башне – тоже.

Находились скептики, утверждавшие, будто это совсем не та Аойфе, что жила при старом Садалане. Это, мол, очередная хитрая уловка, оттого-то женщина и сидит почти безвылазно в башне – чтоб никто не замечал подмены. И что таким манером можно хоть бессмертной эту ведьму представить. Но, поупражнявшись в остроумии на эту тему, скептики некстати припоминали, что чародеи, согласно древним хроникам, жили гораздо дольше обычных людей – если их не убивали. (Впрочем, считалось, что раньше и обычные люди жили дольше, чем теперь… и вода была мокрее, и трава зеленее…) Проверить же, в самом ли деле ведьма бессмертна, охотников не находилось. А если находилось – они о том не рассказывали. Или не могли рассказать.

И по-прежнему поступали в башню механизмы, сработанные по присланным чертежам, минералы, масла, ткани, писчие принадлежности, инструменты. С дворцовой кухни – еда и вина. И по-прежнему не держала Аойфе прислуги. Живой прислуги.

Теперь разговоры об оживленных болванах, железных иль каменных, что были в ходу при Садалане I, поутихли. Иное болтали.

Духи умерших привязаны службой к Тысячекратной Убийце. Тех, кто был прислан сюда из королевских темниц, и тех, кто пробрался в башню – из жадности, из мести, из глупого любопытства. Все они нашли здесь свой конец. Ведьма даже не марала рук сама. Ее слуги – неживые слуги – делали за нее всю работу. Невидимо следили по всему королевству за врагами, чужестранными шпионами, заговорщиками. Проникали во храмы, в подземелья и в поднебесья, где творились неведомые человеку таинства, прозревали секреты прошлого и будущего. И новый король приходил в Тысячекратную Убийцу, чтобы выслушать то, что хотел узнать. То, что ведьма могла сообщить только ему.

Имя ее постепенно забывалось. Вместо него все чаще употребляли второе название башни – Сестра Погибели.

Лишь король мог чувствовать себя в безопасности, вступая в башню. Король и его доверенные, те, кому он разрешал обращаться к Аойфе, Сестре Погибели. Всех остальных ждали неведомые чудовища, вызванные ведьмой из тьмы, голодные демоны и злобные призраки.

Дабару было хорошо известно, что все эти слухи о Тысячекратной Убийце, гуляющие в Лейре и за ее пределами, – полная чушь.

На самом деле все обстоит гораздо хуже.

Ему ли не знать – в этой башне он появился на свет.

Хотя княжество Дробеза лежит не так уж далеко от столицы, носившей, по давней традиции, то же имя, что и страна, мало между ними сходства. Иначе быть не может. Дробеза вклинилась между равниной и горами, Лейра расположена на берегу моря, в глубокой бухте. Общего – разве что ветер, постоянно гуляющий по городским улицам. Но это другой ветер. В Дробезе он – то жаркий, как дыхание печи, то леденящий; когда нет дождя – удушающе пыльный, даже у крепких людей вызывающий головную боль. В Лейре ветер влажный и зимой, и летом, напоенный запахами соли, рыбы, водорослей и всеми прочими запахами портовых городов, которые одни назовут вонью, другие – благоуханием, ибо нечего воротить нос – на морской торговле стоит благополучие Лейры. Сколько бы ни твердили нынешним школьникам о воинских морских подвигах славных предков, теперь корабли Лейры не пиратствуют в дальних и ближних водах (а если и пиратствуют, то скрытно). Потомки разбойников, грабивших купцов, сами стали купцами, что, в общем, закономерно. Отправляют свои корабли, привечают чужие. Потому Лейра – город процветающий