Государственный Алхимик - Анна Кондакова

— Завтра к вечеру.

— Зачем?

Я указал на сад и летательный аппарат, с которым продолжали возиться Марьяна, Эл и Нонна.

— Познакомьтесь, это Стрекоза. И ей нужно подлатать корпус. Без железа не обойтись.

Мне пришлось наврать и сделать это намеренно.

Кузнец с интересом посмотрел на аппарат.

— И куда ты собрался лететь?

— По делам.

Кузнец хмыкнул и опять глянул на меня. Не знаю, что он для себя понял, но согласился дать мне два литра жидкого железа, а потом ещё и негромко спросил:

— Ещё какая помощь нужна для твоих важных дел?

— Если сам не справлюсь, то попрошу, — честно ответил я.

— Что ж… раз так, то… — начал он, но внезапно со стороны сада послышался визг.

Такой громкий и испуганный, что мы оба оторопели.

Завизжал явно ребёнок.

— Полька! — выдохнул кузнец и неуклюже побежал в сад, хромая на одну ногу и стуча своей неизменной клюкой.

Я бросился следом, обогнал кузнеца, но почти сразу остановился, увидев странную картину.

Полька стояла возле летательного аппарата, визжала до треска в ушах и таращилась на… техноведьму.

— Полька! Что с тобой? — Кузнец кинулся к дочери, обхватил её за плечи и крепко прижал к себе.

Девчонка перестала визжать, но при этом выглядела настолько шокированной, что её огромные глаза смотрели в одну точку перед собой.

— Я её даже не трогала… даже не разговаривала с ней, — начала оправдываться Марьяна. — Она заскочила в сад, увидела меня и начала визжать, как ненормальная…

И тут заговорила сама Полька.

Не отходя от отца и не глядя на техноведьму, девчонка показала на неё пальцем и прошептала:

— Она такая же, как я. Тоже наполовину монстр. Только красивая.

Потом Полька задрала голову, посмотрела на отца и заговорила громче:

— А ты говорил, что лихо-магов сгоняют в зверинцы! Что они превращаются в монстров, если пользуются магией! Что они страшные! И что если я буду магичить, то тоже попаду в зверинец! — Девчонка опять показала пальцем на Марьяну. — Но ведь она красивая! И она не попала в зверинец!

Она вдруг оттолкнула отца и выкрикнула с рычанием:

— Ты вр-р-рал!!!

Кузнец даже ответить ничего не успел, как Полька сиганула к летательному аппарату, залезла в открытый салон и спряталась за сиденьем пилота.

Марьяна уставилась на кузнеца в недоумении.

— Простите… я не хотела её напугать, но эта девочка… — Она покосилась на открытый салон аппарата. — Неужели она лихо-маг?

— Да, — хмуро подтвердил Микула и уже громче произнес: — Она лихо-маг, который рискует отправиться в зверинец, если будет вести себя, как дикарка!

Эти слова явно предназначались для Польки.

Только девчонка выходить не собиралась. Она лишь по-звериному зарычала из-за сиденья.

— О каком зверинце ты всё время говоришь? — нахмурился я.

— Я про Корпус Героев! — со злостью выпалил кузнец. — Лихо-магов собирают по всей стране и заставляют их становиться монстрами! Потому что чем больше они тренируются и покоряются своей тёмной природе, тем сильнее становятся! Это сильнейшие солдаты! Их отправляют в самые горячие точки! Только всем плевать, что потом они теряют человеческую природу навсегда! Это необратимо! Я видел целые отделения, где ветераны доживают свои дни в клетках! Вот, что я называю зверинцем!!!

От гнева он так раскраснелся, будто был близок к сердечному приступу.

— Микула Андреич! Успокойся! — Я поспешил к нему. — Никто твою дочь не отправит в Корпус Героев. Не волнуйся. А Марьяна… она вообще выбрала путь мирного мага, она никогда не служила в Корпусе Героев и не…

— Дай, я сама скажу! — перебила меня Марьяна и обратилась уже к кузнецу: — Да, я лихо-маг и не выбирала эту магию, как и ваша дочь. Так распорядилась природа. Но знаете, в чём дело? Если кому-то из моих близких понадобится помощь и моя сила, то я обязательно воспользуюсь своей магией. В этом нет ничего постыдного. Нужно лишь понимать, зачем ты это делаешь, и оставлять за собой право выбора. А вы своей дочери выбора не даёте.

Я уставился на Марьяну, не веря ушам.

С каких это пор она стала так здраво рассуждать о своей ненавистной магии?

Меня и самого совсем недавно коробило от алхимии, но когда я принял её в себе и нашел в ней смысл, то мне заметно полегчало. Я даже увидел тот самый выбор, которого себе не позволял все восемь лет.

— Чего пялишься, Ломоносов? — фыркнула в мою сторону Марьяна.

— Удивляюсь, что ты так поумнела, — сощурился я. — И давно у тебя это началось?

Недолго думая, она схватила из набора самую большую отвёртку и опять мне пригрозила:

— Если ты ещё раз меня оскорбишь, то я воткну тебе эту отвёртку в…

Она покосилась на Микулу и не стала договаривать фразу. У техноведьмы, похоже, имелось большое желание меня покалечить одним из своих инструментов. Вот только под моим пристальным взглядом она почему-то опустила глаза, а потом и вовсе швырнула отвёртку обратно в набор.

Тем временем за сценой наблюдала Полька. Она высунулась из-за сиденья пилота и следила за нами красными тревожными глазами.

— Полька, вылезай оттуда! — позвал Микула. — Я тебя не обманывал! Я лишь забочусь о твоей безопасности!

— Тогда заприте её в клетку. А чего мелочиться? — внезапно высказалась Марьяна. — Там её никто не тронет.

Микула скрипнул зубами.

В этот момент в саду очень вовремя появилась няня. Вместе с угощением (нет, не с пирогами, а с конфетами).

— А у меня тут лакомство! — объявила она с улыбкой. — Угощайтесь! Илья Борисович, Микула Андреич, Марьяночка…

Она моментально разрядила обстановку.

Я с благодарностью на неё посмотрел и сгрёб горсть конфет с блюда, а потом отправился к Польке. Причём, долго её уговаривать не пришлось.

— Конфеты будешь? — спросил я, заглянув в салон аппарата.

— Буду, — буркнула девчонка и тут же протянула руку из-за сиденья.

Я положил на её ладошку всю горсть конфет и вздохнул:

— Ты прости отца. Он о тебе беспокоится просто. Но выбор у тебя всё-таки есть, и ты должна об этом знать.

Она забрала конфеты, высунулась из-за сиденья и внимательно на меня посмотрела.

— И у тебя есть? И у папы? И у няни? И у той красивой ведьмы, на