ЮНКОР - Влад Винтер

— Я думаю, — говорит Алиса, слегка краснея, — Денис будет петь песню «Орленок», а мы в красивых костюмах будем танцевать рядом…

— В костюмах орлят? — Синявина не смогла в полной мере избавить свой голос от ядовитой иронии, хотя явно пыталась.

Алиса густо краснеет и замолкает. Номер, который она придумала, ужасен, и годится разве что для детского утренника — Селезнева явно это и сама понимает.

— Ну, а ты что придумала? — в голосе Алисы слышится вызов.

— Мне кажется, это должно быть что-то военное, — Синявина смотрит не на Селезневу, а на меня. — Ночь. Ты, Матвеев, сидишь у костра в гимнастерке. Берешь гитару и поешь, ну-у-у, какую-то военную песню. Тут из леса появляется Алиса, одетая в черную одежду. Вы начинаете танцевать вальс, но ты с каждым разом становишься все слабее и все тише поешь. Потому что Алиса — это как бы смерть.

— Не буду я играть смерть! — возмущается Селезнева.

Оля явно ошеломлена таким поворотом, но желание поставить свой «спектакль» пересиливает.

— Ну, хорошо, — покорно соглашается она. — Смерть сыграю я. Так вот, мы с тобой, Денис, танцуем, но вот из леса появляется Алиса в светлом платье. Я, — голос Синявиной предательски вздрагивает, — Отпускаю тебя, и ты танцуешь с белой гостьей, которая…

— Символизирует жизнь, — подсказываю я.

— Да, — кивает Оля.

А она хороша, наша орлятская Скарлетт Йохансон, даже очень хороша! Идея Ольги весьма неплохая, но у меня есть собственные соображения насчет номера для прощального концерта.

— Это все замечательно, — говорю я. — и твой номер, Алиса, и твой, Оля. Но послушайте вот что…

Конечно, девушки принимают мою идею — а как могло быть по-другому? Правда, Оля немного поспорила, отстаивая свой номер с солдатскими Жизнью и Смертью, но, в конце концов, согласилась, что мой замысел интереснее. Мы репетируем часа два, пока на пляж не подтягиваются пионеры, не затевают шумную игру в салки.

— Я думаю, этого достаточно, — говорю я Алисе и Оле. — Номер должен получиться неплохим. Только вот костюмы нужны…

— Не волнуйся, я поговорю об этом с Анной Андреевной, — обещает Синявина.

— Отлично, — киваю я. — Ладно, девчонки, я пошел. Хочу до обеда посидеть в библиотеке.

— Я с тобой! — выпаливает Алиса.

Ну, здрасьте-пожалуйста! Теперь они, что, всегда будут за мной ходить?

— Нет, — твердо говорю я, глядя прямо в глаза Селезневой. — В библиотеке я предпочитаю находиться один.

Алиса теряется под моим неожиданно взрослым и строгим взглядом и отступает к Оле. Они вместе направляются в сторону играющих ребят. Ну, и пусть. Может, наши красавицы подружатся — уже какая-то польза.

Я ныряю в кипарисовую аллею и быстрым шагом иду к корпусу «Звездного». Алису я окоротил неслучайно — у меня, действительно, есть важное, можно сказать, секретное, дело. Оно связано с настоящим, прошлым и будущим — моим будущим, Дениса Матвеева, — поэтому крайне нежелательно, чтобы через плечо мне заглядывала красивая и, возможно, влюбленная в меня девчонка, поминутно спрашивающая: «А что ты делаешь? А что ты пишешь?».

Через ступеньку взбегаю на третий этаж, на котором располагается библиотека «Звездного». Библиотекарша «Фрекен Бок», взглянув на меня поверх роговых очков, привычно говорит:

— Фантастики нет, Матвеев.

— Я не за фантастикой, Татьяна Марковна, — вежливо говорю я. — Мне нужна бумага и ручка. Хочу статью написать.

Она улыбается, — ох, уж эти неугомонные юнкоры! — и протягивает мне затребованную канцелярию.

Я сажусь за самый дальний стол, скрытый от глаз стеллажами с книгами. Я сказал Татьяне Марковне правду: я пришел в библиотеку не за фантастикой. Вернее сказать, я не собираюсь ее читать, а собираюсь ее писать.

Дело в том, что вчера, проснувшись среди ночи, я ощутил беспокойство, которое тут же перешло в настоящий страх. Вот уже две недели я отдыхаю, развлекаюсь в «Орленке», общаюсь с подростками и — по большей части — прекрасно провожу время. Но ведь я не подросток, я — попаданец! Я взрослый человек с кучей знаний и умений, которые мне необходимо применить. Но чего в этом плане я до сих пор добился? Сумел взять телефон у Сергея Михалкова? И это все?

Мысль о том, что я, и правда, могу прожить обычную жизнь Дениса Матвеева, заставила мое сердце похолодеть. Заснул я во второй раз с трудом, и лишь после того, как дал себе твердое обещание: с сегодняшнего же дня я начну что-то делать для своего нового, удивительного и полного приключений попаданческого будущего.

Глава 29

То, что писателем мне, то есть, Сереге Савину, не стать, я понял быстро. Нет, я не считал свои рассказы совсем уж бездарными, просто я четко видел — у других они лучше. Мечта о литературе как-то сама собой сдулась, я осознал, что из порнобизнеса в мир публикаций в ведущих издательствах и литературных премий мне не сбежать. Права оказалась Марина Валерьевна, моя училка по литературе: сочинения давались мне гораздо хуже, чем изложения. Пересказать чужой рассказ, что-то дельное добавив от себя — в этом я был хорош. Вот только кому нужны изложения в нормальном мире без аномалии в виде перемещения разума в чужое тело? В мире, который я благополучным образом покинул?

Я чешу авторучкой за ухом, сидя над белым листом. В библиотеке — тишина, — читатели-пионеры на пляже, — лишь слышно, как шелестит страницами Татьяна Марковна.

Да, в своем теперь уже во всех смыслах далеком прошлом, прошлом Сереги Савина, я любил читать в Википедии статьи о писателях-фантастах, причем, не только о советских, но и о своих современниках. О Лукьяненко, например, там целый трактат. И это неудивительно — ведущий фантаст России, миллионные тиражи и гонорары, книги неоднократно экранизированы.

Биография Лукьяненко меня, помню, очень заинтересовала. Совсем молодой врач-психиатр из Казахстана начинает писать рассказы — и сразу успех! С первого же опубликованного в известном журнале рассказа. Это редкость в писательском мире — даже мне, порноактеру, это было понятно.

Помню, я тогда заинтересовался — что же за рассказ такой сделал Лукьяненко имя в тогда еще советской фантастике? И, конечно, легко все нашел в Вики — назывался рассказ «За лесом, где подлый враг». Первая публикация — в журнале «Уральский следопыт» в 1988 году. Именно эта публикация, по