ЮНКОР - Влад Винтер

«Как раз то, что нужно мне, — думаю я, пристально смотря в чистый лист. — Путевка в жизнь. Звездный билет».

Рассказ, напечатанный в журнале с миллионным тиражом (тогда еще тиражи были советскими, то есть, огромными), принес Лукьяненко первую славу, приглашение на фестиваль фантастики «Аэлита» и рекомендацию в Дубулты. Ну, а дальше уже закрутилось.

Википедию о Лукьяненко я читал на экране смартфона в перерыве между съемками фильма в жанре групповуха «Нежданный визит старого мужа». К тому времени я уже потолстел, что называется, соскуфился, и снимался в классической серии олд энд янг. Сюжет фильма был простой: старый муж, то есть, я, возвращается домой и застает свою молоденькую жену с любовницей-милфой. Жену играла какая-то девчонка с Украины, а любовницу — Роксана Страсть, гораздо позднее и неожиданно для всех ставшая известной телеведущей. Съемки такого рода, когда приходится ублажать двух девушек, невероятно утомительны для мужчины, к тому же, я был вынужден перед началом работы принять две таблетки «виагры». Еще одним раздражающим моментом было то, что Роксана — грубая, злобная девка, которая явно ненавидит мужчин, — постоянно высказывала претензии в мой адрес — то слишком резко толкаю, то слишком сильно мну грудь.

Чтение в тот момент было для меня эдаким «бегством» от работы, а также отдыхом после нее. С трудом дождавшись завершения съемок «Нежданного визита», я прыгнул в свою машину (вернее сказать, «Порш Кайен» был записан на жену, и ей же отошел при разводе), отъехал подальше от приземистого здания студии, и, припарковавшись, на одном дыхании прочел «За лесом, где подлый враг».

Сюжет показался довольно предсказуемым: в некоем мире, похожем на земной, военные обстреливают противника из разных видов оружия. «Подлый враг» отвечает героям тем же, и бьет в то же самое место, откуда из него стреляли.

Один из героев по имени Стрелок три года участвует в перестрелке, но за все это время ни разу не видел врага.

Однажды из леса выходит некий Странник, у которого на руках его сын. Мальчик ранен в руку «подлым врагом».

Странник рассказывает героям разные истории до утра. Когда гость навострился уходить, Стрелок вспоминает: он собирался спросить у скитальцев, что за враг сидит за лесом. Странник отвечает, что за лесом находится река, на противоположном берегу которой — накрытые защитным полем старые склады. Мальчишка бросил в склады камень, тот отлетел и врезался ему прямо в руку…

От белизны листа, лежащего передо мной, начинают болеть глаза. Я шмыгаю носом и, наклонившись, пишу своим новым, по-мальчишески старательным, почерком:

'Денис Матвеев

ЗА ЛЕСОМ, ГДЕ ПОДЛЫЙ ВРАГ

Фантастический рассказ'.

Прикусываю колпачок от ручки. Внезапная мысль заставляет меня остановиться. Что будет с Лукьяненко, если я сейчас, в 1974 году, напишу его рассказ, а затем отправлю его в «Уральский следопыт»? Кем станет писатель? Не сопьется ли? Не пойдет ли по миру?

«Ну, уж нет! Чтобы Лукьяненко — да спился? — обрываю я себя. — Напишет что-то другое, и наверняка прославится. Возможно, станет еще лучшим писателем, чем был в моем времени. В конце концов, если он останется врачом-психиатром — это ведь тоже неплохо? Врачи стране нужны! В любом случае, моя ситуация значительно сложнее, чем у шестилетнего на данный момент Сергея Васильевича. Я — попаданец, у меня нет ничего, кроме моей памяти. И в моей памяти — его рассказ. Так уж получилось. Мне тоже нужно жить, нужно кем-то стать, нужно чего-то добиться. Простите, Сергей Васильевич».

Наклонившись к столу, я начинаю быстро строчить, точно жемчужинки из шкатулки, вынимая слово за слово из памяти свой первый фантастический рассказ. Точнее сказать, первый фантастический рассказ Дениски Матвеева.

— Письмо домой? — слышу рядом голос Татьяны Марковны.

Поднимаю глаза. Библиотекарша стоит передо мной, слегка улыбаясь и держа в руках раскрытую книгу.

— Да, Татьяна Марковна, — спешу ответить я, прикрывая написанное рукой.

— Не поздновато ли? — удивляется она. — До конца смены всего неделя. Глядишь, приедешь домой раньше письма.

— Да вот захотелось написать, — мнусь я.

— Надеюсь, не письмо Ваньки Жукова? — подозрительно щурится библиотекарша.

— Нет, наоборот! — спешу заверить ее. — Татьяна Марковна, а у вас, случайно, не найдется конверт с марками?

— Случайно, найдется, — немного подумав, отвечает хранительница орлятских книг. — Сейчас принесу.

Через пару минут она приносит конверт. На нем уже пропечатана готовая марочка с изображением советского герба и надписью «4 коп». Основное изображение на конверте самое обыкновенное — красный флаг, ветка сирени, надпись «1 мая».

— Спасибо огромное, Татьяна Марковна, — благодарю я. — Вот четыре копе…

— Да прекрати ты, Матвеев! — она как-то даже сердито машет рукой и уходит за стеллажи с книгами.

Я быстрым движением складываю листочек с рассказом, засовываю в конверт. Открыв последнюю страницу лежащего передо мной номера «Уральского следопыта», аккуратно переписываю адрес получателя:

620075

г. Свердловск, ул. Тургенева, д. 13. В редакцию журнала «Уральский следопыт».

В столбцы, отмеченные «Отправитель», аккуратно вписываю известный мне из памяти Дениса Матвеева домашний адрес:

117393 г. Москва, ул. Гарибальди, д. 10, кВ.… Денис Матвеев.

Слюнявлю сладковатую ленточку клея и плотно запечатываю конверт. Фу-ух! Хорошо как, никто не потревожил. Хоть и небольшое дело, но сделано. Впрочем, почему небольшое? Стать на первом этапе своего попаданческого становления подающим огромные надежды юным писателем-фантастом — дело неплохое. С чего-то же надо начинать.

— Татьяна Марковна?

Библиотекарша показывается из-за стеллажей.

— Да, Матвеев?

— Не подскажете, где почтовый ящик находится? — лицо Татьяны Марковны становится удивленным, и я спешу добавить. — Я еще домой писем не писал.

— Рядом с комнатой вожатых, — сообщает библиотекарша и отворачивается к стеллажу, давая понять, что разговор окончен.

А мне уже и не нужны разговоры. Спрятав конверт с рассказом за пазуху, я тихонько выхожу из библиотеки.

До обеда еще есть время, и ребята, должно быть, высыпали на улицу, на пляж. Во всяком случае, на лестнице и в холле внизу — никого. Слышно только, как орлятские повара гремят посудой, готовя обед. Из-за белоснежных дверей столовой уже доносятся приятные, будоражащие желудок запахи. Кажется, суп с фрикадельками. Мне уже хочется нырнуть в белые двери, в это царство еды, но — нельзя. Еще рано.

Обогнув столовую, я оказываюсь в узком коридоре, ведущем к вожатской. Вижу прямо по курсу синий почтовый ящик и спешу к нему. Открываю металлический козырек, бросаю письмо в щель. Дело