Семь снежных ночей - Цан Юэ

Выл ледяной ветер. На тракте никого не было; Хо Чжаньбай оглянулся на Янгуань, оставшуюся далеко позади, и вздохнул. Вскоре после того как всадники миновали заставу, оказались на землях дворца Великого Света, который властвовал над Западным краем.

В этот раз школа Динцзянь отчаянно стремилась послать сюда семерых своих лучших бойцов, чтобы воспользоваться внутренними неурядицами в этом демоническом дворце и покончить с его господством одним мощным ударом. Хо Чжаньбай, сильнейший боец поколения, без колебаний взял на себя ответственность и повёл всех остальных, пусть даже ради этого пришлось проехать тысячи ли. Но всё же когда он думал о том, с кем им придётся столкнуться, то втайне содрогался.

– Седьмой брат! Тут что-то случилось! – Негромкий голос вывел его из задумчивости, и все остановились.

– Что там? – Хо Чжаньбай спешился и увидел, что звал его Ся Цяньюй, который уехал вперёд проверить дорогу, а теперь возвращался, держа что-то в руке.

– Сабля Дуаньцзинь?! – наперебой потрясённо восклицали всадники.

Этот исполинский чжаньмадао[43] был знаменитым оружием Тунцзюэ из Горнила Демонов, которым тот лишил жизни бесчисленное множество людей на Западе, перед тем как стать одним из лучших убийц и присоединиться к восьми Всадникам. Откуда ему взяться в этой пустоши?

– Впереди явные следы схватки. – Ся Цяньюй бросил сломанный меч в снег и вздохнул. – Тут перебили всех восьмерых Всадников.

– Что? – Воины потрясённо переглянулись и спешились.

Мертвы! Это и впрямь была невероятная новость для цзянху!

Всего в тридцати чжанах они нашли поле боя, почти полностью заметённое снегом.

Чжуйдянь лишился правой руки, а после кто-то ударил его в грудь мечом; у Тунцзюэ оказалось рассечено горло; Чжуй-фэн, Байту, Яньчжи и Неин умерли в пределах одного круга не больше трёх чжанов шириной. Чэньфу был явно отравлен, а прочим, кроме Чжуйдяня, просто перерезали глотки.

Хо Чжаньбай молча хмыкнул: судя по ранам от меча, их нанёс один человек.

– Невероятно, – пробормотал Вэй Фэнсин, который стоял рядом с ним. – Кто-то в одиночку перебил Всадников!

– Может, они попали в засаду? – предположил Ян Тин, их третий брат.

– Нет. Уверен, что нет. – Хо Чжаньбай поднял с земли меч Чжуйфэна. – Чжуйфэн, Неин, Байту и Яньчжи упали там, где они стояли бы, если бы создавали ловушку «Небесная сеть» – известное оружие клана Шэнхо… Это восемь Всадников сами приехали сюда устроить кому-то засаду.

– Но кого они поджидали? – озадаченно пробормотал Хо Чжаньбай.

Знаменитые воины из школы Динцзянь обменялись взглядами. Некоторые из них побледнели.

В мире не так много людей, способных расправиться с восьмерыми Всадниками разом. Кроме некоторых старых бойцов, которые превратились в настоящие легенды цзянху, проделать подобное могли лишь несколько человек. Все эти бойцы давно уже не покидали Центральной равнины и не выходили за Великую стену, не говоря уже о том, чтобы сражаться с убийцами из Горнила Демонов где-то в снегах… но кто столь силён?..

Семь Клинков двинулись дальше, к Улиастаю.

– Смотрите! – крикнул Вэй Фэнсин, спешившись.

Хо Чжаньбай подошёл ближе и увидел, как тот вытащил из снега обломок меча, чей клинок отливал синевой и раскололся посередине. Рядом лежало тело последней из Всадников, Фэйпянь.

– Погляди на знак. – Вэй Фэнсин перевернул рукоять меча и протянул ему.

На рукояти оказалось вырезанное клеймо в виде пяти языков пламени. Они символизировали Мяо Фэна, Мяо Хо, Мяо Шуй, Мяо Куна и Мин Ли – пятерых Поименованных. Первый язык пламени был самым длинным и олицетворял Мяо Фэна.

Хо Чжаньбай молча кивнул.

И верно: единственный в Западном крае, кто мог бы проделать такое, – Мяо Фэн, сильнейший из Поименованных. С ним никто не сравнится, кроме Туна, который недавно восстал. Этот человек, ставший живым щитом главы клана, уже много лет не спускался со снежных гор и не появлялся на Центральной равнине, поэтому никто не знал его истинной силы. Но зачем дворцу Великого Света посылать восьмерых Всадников убить его?

– Едем! – вдруг воскликнул Хо Чжаньбай, разом всё поняв. Он взлетел в седло и крикнул: – Быстрее! Мешкать нельзя!

* * *

Той ночью в районе дворца Великого Света шёл самый сильный снегопад за последние годы. В такую погоду многим не спится по ночам.

Сквозь голос ветра слышался ещё какой-то неясный звук, плывущий над снегом – чистый и загадочный, растекающийся как вода, – и наполняющий собой мёртвую тишину ночи. Мяо Фэн, ушедший глубоко в свои мысли, вздрогнул, услышав его. Он набросил одежду и подошёл к окну, но сколько ни смотрел – видел только белый снег, падающий с тёмных небес над опустевшим дворцом Великого Света.

Это звучала лоуланьская мелодия «Сломанные ивы»[44], которую многие слышали и на Западе. Такая знакомая музыка… а ведь он почти двадцать лет её не вспоминал.

Нынче ночью меж мелодий и печальных и тоскливых,

Слыша «Сломанные ивы»,

Кто же может не заметить, что о родине в печали

Думы на сердце упали?![45]

Может быть, во дворце Великого Света есть кто-то ещё из Лоуланя?

Мяо Шуй опустила флейту и, вздохнув, смахнула снег со свежего надгробия в тени горы, а потом отвернулась. Вот и последний из выращенных ею тибетских мастифов погиб…

Этих псов называли королями снежных земель. Они были настолько жестокими и свирепыми, что любой чужой человек, приблизившись к ним, тут же прощался с жизнью. Но если такая собака признавала кого-то хозяином, то полностью доверялась ему и следовала за ним всю жизнь.

А вот что с людьми не так? Как бы им научиться жить столь же просто?

Среди всех живых существ из шести перевоплощений[46] люди самые несчастные.

* * *

На следующий день снегопад прекратился, облака разошлись, и Куньлунь озарил яркий солнечный свет.

– Какая чудесная погода!

– Да, солнце так редко выходит, а теперь можно наконец погулять в саду!

Сюэ Цзые, проснувшись, услышала, как шепчутся снаружи служанки. На миг ей, ещё полусонной, почудилось, что она дома, в Долине целителей, и лежит там, задремав на кушетке, укрытая шубой на рысьем меху…

«Пора вставать…» – Внутренний голос, который приказал это ей, прозвучал холодно и строго.

Больше всего Сюэ Цзые хотелось остаться в постели, как ребёнку, пригревшемуся под одеялом. В конце концов… вряд ли когда-нибудь после этого дня ей удастся снова почувствовать такое тепло.

Конечно, приостановить действие яда снадобьями получилось, но тот упрямо продолжал разрушать организм. Где она будет лежать сегодня вечером? Бросят ли её бездыханное тело просто на снег?

Целительница укуталась в мягкое одеяло и, дрожа, обхватила себя за плечи. Перед Минцзе