Семь снежных ночей - Цан Юэ

Они не виделись больше десяти лет, а после, столкнувшись нос к носу, не узнали друг друга… а встретившись снова, но уже на грани жизни и смерти, сразу же должны были расстаться.

Несмотря на боль, Тун наслаждался моментом. Желание убивать и жестокость, наполнявшие его сердце все эти годы, развеялись, как тьма на рассвете. Он не думал сейчас ни об убийствах, ни о мести – просто хотел провести остаток жизни вот так: молча сидя рядом с сестрой сяо Е, а потом тихо умереть у неё на руках.

Сюэ Цзые времени не теряла. Прикрепив светильник к прутьям клетки, она зачерпнула мазь и быстро принялась её втирать. Как только мазь попадала на рану, кровь останавливалась. В тюрьме было холодно, и целительница периодически кашляла – сухо и резко.

– Сестра сяо Е, – встревожившись, позвал Тун.

– Со мной всё хорошо. Потерпи.

Сюэ Цзые нанесла мазь на раны и занялась головой Туна, медленно надавливая пальцами на брови и виски. Вдруг она резко двинула рукой, между её пальцами что-то вспыхнуло, и четыре серебряные иглы вонзились в голову с обеих сторон.

Височная точка и точка тянь-инь оказались запечатаны. Серебряные иглы вошли внутрь на два цуня, но Тун, несмотря на сильную боль, не издал ни звука.

– Открой глаза, – услышал он нежный голос над ухом.

Юноша ничего не видел, но в миг, когда послушно распахнул глаза, почувствовал, как век коснулось что-то мягкое и влажное.

– Нет! – Тун инстинктивно попытался отодвинуться, вот только Сюэ Цзые заранее обездвижила его. Осознав, что она делает, юноша с ужасом закричал: – Стой!

Целительница обхватила его за плечи, крепко придерживая голову, наклонилась и кончиком языка облизнула глаза, повреждённые ядом.

Тун изо всех сил пытался закрыть их, однако понял, что больше не может даже этого.

«Она всё продумала? Но для чего?» – потрясённый догадкой, Тун попытался призвать внутреннюю силу и пробиться сквозь заблокированные точки, однако из-за тяжёлых ран потерпел неудачу. Он пробовал снова и снова, но тщетно: Сюэ Цзые всё так же держала в темноте его голову, медленно и нежно слизывая яд с глаз.

Тун чувствовал её дыхание на своём лице, мягкие прохладные прикосновения языка, от которых мучившая его головная боль постепенно начала утихать. При этом с каждым мигом на юношу накатывали новые волны ужаса, а мысли роились в сознании.

Что она делает? Что она делает?! Это «Яблоня семи звёзд», самый страшный яд в мире! А сестра сяо Е дотрагивается до него языком!

«Стой! Хватит!» – он прокричал бы это как безумец, но был так потрясён, что не мог издать ни звука.

Огонь, освещающий камеру, постепенно угас, а тёплые прикосновения продолжались. Тун понимал, что прямо сейчас Сюэ Цзые забирает этот страшный яд себе.

Нет… нет, нет, нет! Чудовищная боль пронзила сердце, словно молния, уничтожая самообладание Туна. Его глаза были сухи больше десяти лет, но сейчас наполнялись слезами, которые слизывал нежный кончик языка. Солёный, горький вкус, вкус яда – время словно замерло, и в тёмной, холодной Снежной тюрьме царила такая тишина, что можно было услышать, как разбивается на тысячу осколков сердце юноши.

Сюэ Цзые сплюнула, выпрямилась и вздохнула.

– Вот так. – Она слабо улыбнулась, достала другую мазь и осторожно нанесла её на глаза Туна. – Яд я убрала. Теперь используем змеиную жёлчь, чтобы вернуть тебе зрение.

– Ты… – Точка я-сюэ, отвечающая за речь, не была запечатана, но Тун не нашёлся что сказать.

Он был очень бледен.

– Видишь хотя бы тень? – Целительница помахала рукой у него перед лицом.

Юноша проследил за движением её руки.

– Отлично. Говорят, от «Яблони семи звёзд» лекарства нет… Так вот: это чепуха. – Сюэ Цзые радостно рассмеялась. – Двадцать лет назад глава Линься столь усердно искала его, что даже умерла от переутомления. Но нашла! Этот яд смертельно опасен, если попадает на кожу, и распространяется очень быстро. Однако, пользуясь иглами целителей, можно согнать всю отраву в одну точку, а затем использовать своё тело как проводник, чтобы вылечить человека без всяких снадобий, – сказала она негромко с явным удовлетворением от победы над ядом, который считался неизлечимым. – В последних записях главы Линься говорится, что целительница по фамилии Чэн тоже с успехом использовала этот способ.

Сюэ Цзые казалась спокойной и даже какой-то безмятежной.

– Так что этот яд излечим… просто большинство целителей… не хотят рисковать собой…

Страшная отрава, коснувшись кончика её языка, моментально начала распространяться. Речь замедлялась с каждым новым словом, у женщины закружилась голова, она покачнулась и чуть не упала.

– Сестра сяо Е! – выпалил Тун наконец.

– Ничего страшного. – Она быстро вынула из-за пазухи чудесную нефритовую пилюлю и сунула в рот, чтобы сдержать распространение яда.

Через несколько мгновений лекарство, казалось, подействовало. Сюэ Цзые посмотрела на Туна и улыбнулась. Взгляд её был твёрд. После она достала маленькую нефритовую бутылочку.

– Минцзе, я не позволю тебе умереть у меня на глазах, так же как умерли Сюэ Хуай и все люди из деревни.

В полумраке она вытряхнула ярко-красную пилюлю, и её аромат заполнил камеру.

– Это пилюля из белой росы Чжуго. Ты, наверное, слышал о ней. – Сюэ Цзые вложила её в рот Туну, и та нектаром растеклась у юноши на языке, наполняя его тело небывалой лёгкостью.

– Береги себя. – Целительница вытерла струйку крови, сочившуюся изо рта, и опустила руку. – Не думай больше о вашем главе.

Тун вздрогнул: не думать больше о владыке? Неужели она…

– Минцзе, твои акупунктурные точки сами разблокируются через двенадцать часов. – Сюэ Цзые отошла и мягко продолжила: – Сейчас я освобожу тебя, только ты подожди, пока глаза не начнут нормально видеть. Потом сразу уходи отсюда. С твоей силой тебя точно не смогут поймать.

Она помолчала и добавила:

– Но больше не убивай.

С тихим звоном золотые цепи, сковывающие его руки и ноги, упали на землю. Потеряв опору, юноша едва не рухнул следом, однако Сюэ Цзые поддержала его.

– Эта вещь ведь самое драгоценное сокровище для последователей вашего клана? – Она помогла Туну сесть и что-то вложила ему в руку, а затем продолжила говорить с настолько безмятежным выражением лица, что нельзя было даже подумать про яд в её теле: – Вот, возьми. С ним ты, покинув это место, сможешь поступать как хочешь, и никто больше не станет тебе приказывать.

Тун ощупал тяжёлую холодную вещь и содрогнулся всем телом: это была… бирка клана Шэнхо?

Кажется, Сюэ Цзые спланировала каждый свой ход…

– Мне она не нужна, – наконец в отчаянии выпалил