Семь снежных ночей - Цан Юэ

class="p1">– Эй, хочешь выйти отсюда? – Голос соблазнял и очаровывал. – Эти свиньи не имеют представления о твоей истинной силе… в отличие от меня. Я обучу тебя и помогу достигнуть величия. Пойдёшь со мной?

– Я должен выйти отсюда! Должен! Выпустите меня! – Мальчик чувствовал, что тьма вокруг скоро сведёт его с ума.

– Хорошо, выпущу. – В голосе послышалась улыбка. – Однако с этого момента ты должен во всём подчиняться мне: стать моими глазами, превзойти всех в цзянху, ради меня использовать свою силу против любого в этом мире. Согласен? Или ты скорее останешься взаперти? Будешь ждать, пока тебе выколют глаза, и проведёшь остаток жизни во тьме?

– Дай мне выйти! – Мальчик с силой ударил по стене. Он вспомнил, что именно сегодня весь клан должен собраться, чтобы решить его судьбу. На душе стало горько, и он закричал ещё громче: – Я что угодно сделаю! Только выпусти!

Вдруг темнота вокруг разлетелась на тысячи осколков, пятна света мелькнули у него перед глазами, и всё погасло.

Теперь, привязанный к клетке, убийца видел только кровь, льющуюся в пустоте; слышал лишь пронзительные крики. Его охватил ужас. Он побледнел и содрогнулся.

Маленький Тун был не в себе, когда согласился заплатить за свободу любую цену. Те слова снова и снова звучали в голове, причиняли боль…

Двенадцать лет назад, когда ему было всего четырнадцать, он заключил сделку с демоном и продал себя!

Наконец Тун не выдержал и уронил голову на грудь.

Шёл уже четвёртый день… Яд, попавший в мозг через глаза, незаметно стёр большую часть воспоминаний: годы борьбы за выживание в Горниле Демонов; как он стал лучшим убийцей во дворце Великого Света; захватывающее дух время, когда он исходил вдоль и поперёк Западный край, охотясь за головами местных князей…

Блестящее и кровавое прошлое бледнело и истончалось в памяти, пока не исчезло совсем. Однако некоторые воспоминания, наоборот, с каждым днём будто становились только ярче.

Почему… почему он не мог просто забыть об этом?

Обрывки, оставшиеся в сознании, обернулись для него мучением – так не лучше ли окончательно стать безумцем?

«Если не выйдет убить Мяо Фэна, убейте целительницу, которая будет с ним» – этот приказ он отдал сам! Сам!

Левой рукой Тун обхватил золотую цепь на запястье и вдруг с размаху ударился головой о прутья клетки. Мысли сводили его с ума. Проклятье! Он самый безжалостный и бесчестный человек на свете! Так боялся смерти и в то же время так хотел жить, что наплевал на всякую благодарность и решил пожертвовать той, которой дорожил больше всего на свете!

Вдруг узник почувствовал слабое движение воздуха. Тяжёлая железная дверь бесшумно приоткрылась, и помещение залил яркий свет, отражающийся от снега снаружи. Мастиф в клетке рядом с ним яростно залаял.

Кто-то вошёл.

Эта девка Мяо Шуй? Он даже не повернулся в сторону входа.

– Минцзе, – раздался в темноте мягкий, чуть подрагивающий голос.

Тун вздрогнул, как от удара молнии, и поднял почти слепые глаза. Ему чудится? Женский голос… такой знакомый…

– Минцзе… – Он опомнился, только когда тёплая мягкая рука нежно коснулась его щеки.

Кто-то и в самом деле подошёл к нему в темноте и теперь стоял очень близко. Неизвестная остановилась в шаге, словно не смея посмотреть в глаза ему, запертому в железной клетке. Женщина шёпотом повторяла полузабытое имя, точно воскрешая память о том человеке, которым он был когда-то.

Это… это сестра сяо Е?

Он вне себя от радости вскинул голову. Она? Она здесь?! Но уже в следующий миг почувствовал, как её рука коснулась его глаз, и отшатнулся. В угасшем взгляде мелькнуло ожесточение.

– Уйди! – хрипло выпалил Тун.

Женщина, приближавшаяся к нему сквозь темноту, замерла в испуге.

– Минцзе?

– Мяо Шуй, ты что делаешь? – Тун, стиснув зубы, с яростью спросил ту, что пряталась где-то во мраке. Если бы он мог, то просто убил бы мерзавку. – Зачем привела её сюда? Я сказал тебе не делать этого!

За дверью раздался мягкий смешок.

– Может, мне хочется иногда проявить доброту. – Мяо Шуй свистнула, подзывая мастифа, который всё ещё рычал и скалил зубы, и продолжила: – Тун, я уже нашла твой меч Лисюэ в оружейной, так что сделаю тебе послабление. Прощайтесь. Времени у вас мало.

Потрясённый, он хотел спросить что-то ещё, но Мяо Шуй уже закрыла дверь.

Стало темно и тихо.

Тун молчал, не зная, что сказать и сделать. Он понимал, что целительница по-прежнему рядом, угадывал даже её дыхание. Воспоминания нахлынули ревущим потоком, и в сердце его вспыхнуло единственное желание: исчезнуть.

«Я не хочу её видеть… Не хочу!»

Или, может быть, он боялся, что это Сюэ Цзые видит его таким: окровавленным, связанным золотой цепью по рукам и ногам, с собачьим ошейником на шее. Он был бледен и жалок – хуже калеки.

Море, двенадцать лет носившее его по волнам, отступило и выбросило на берег прямо перед этой женщиной.

– Уйди! – процедил Тун сквозь стиснутые зубы.

Но вместо этого две нежные трясущиеся ладони коснулись его век, за которыми некогда полыхал, а теперь угас огонь.

– Минцзе… что с тобой? Неужели глава клана…

Он не мог видеть выражения её лица, но хорошо слышал жалость, и это стало последней каплей для его сердца, переполненного болью. Он отпихнул её и выпалил:

– Не надо! Иди уже! Давай…

Тун не успел сказать: «Уходи». Послышался шорох, и горячая слеза упала ему на лицо.

В тот же миг его маска гордости развалилась на куски.

– Ты… – Юноша больше не мог сдержать чувств.

– Минцзе, вспомнил наконец? – Голос Сюэ Цзые дрожал. – Теперь знаешь, кто я?

Даже в темноте Тун ощущал взгляд целительницы, когда она звала его давно забытым именем.

Что же это?! Так не должно быть!

Не в силах больше терпеть её доброту, он вдруг стиснул руку и крепко прижал Сюэ Цзые к прутьям клетки.

Женщина вскрикнула от неожиданности, оказавшись с ним лицом к лицу.

Тун с силой сжимал запястья Сюэ Цзые. Дрожа, она закрыла глаза. Дыхание сбилось, мысли смешались, словно в голове зазвучали тысячи голосов. Всего за несколько мгновений бесчисленные страдания потоком обрушились на неё. Боль была такая, что хотелось умереть, но вместе с тем Сюэ Цзые чувствовала себя живой.

– Тебе… обязательно нужно было довести меня до этого? – спросил Тун. Его низкий голос хрипел, и он никак не мог с ним совладать. – Почему ты ещё здесь?

Не договорив, Тун зажмурился, и слёзы потекли из его глаз.

– Почему?! – Он потерял всякое самообладание. – Твой Минцзе давно мёртв!

Сюэ Цзые потрясённо посмотрела на юношу. От его горделивости не осталось