Семь снежных ночей - Цан Юэ

Эти слова потрясли Сюэ Цзые, и слёзы, которые она сдерживала так долго, потекли по щекам. Усталость, накопившаяся в её сердце из-за долгих лет горестей и несчастий, высвободилась, и целительница вдруг потеряла всякое самообладание, качнулась, взглянула в тусклые глаза юноши, обхватила его руками и разрыдалась.

Почему до этого дошло? Как так получилось?

Таким, как они, не суждено даже встретиться: девочке из богатой столичной семьи и бедняку из богами забытой деревни на Крайнем Севере! Их жизни должны были пройти независимо друг от друга. Как же дошло до такого?!

Этот мир заставил их страдать слишком сильно.

– Минцзе… Минцзе, я тоже хочу, чтобы с тобой всё было хорошо. – Слёзы женщины падали на его лицо. Она задыхалась. – Ты моя единственная родная душа в этом мире, и я не позволю им убить тебя.

– Нет… Сестра сяо Е, ты не знаешь, что я за человек. – Слёзы Сюэ Цзые обжигали его сердце, как расплавленный металл, и Тун пробормотал: – Я недостоин того, чтобы ты спасала меня.

– Глупости. Конечно, я знаю, что ты за человек. – У целительницы перехватило дыхание, но она мягко улыбнулась. – Ты мой брат.

Снаружи кто-то постучал в дверь и прервал их разговор.

Сюэ Цзые, понимая, что это Мяо Шуй поторапливала её, усилием воли взяла себя в руки и встала.

– Я должна идти.

– Не уходи! – закричал Тун. – Иначе мы не увидимся в этой жизни!

Целительница, уже подошедшая к двери, вдруг обернулась и заколебалась.

– В конце концов… Мяо Шуй нельзя доверять, – пробормотала она и вынула палочку благовоний. Затем подожгла и обошла клетку по кругу, позволив при этом дыму задержаться возле Туна, после чего оставила палочку рядом с ним на земле. Та была около трёх цуней в длину и испускала странный фиолетовый дымок.

Закончив, Сюэ Цзые выпрямилась и достала ещё одну пилюлю.

– Прими её.

Тун понимал, что перед уходом сестра сяо Е окружила его защитным барьером. Он вдруг усмехнулся и взглянул на неё прежним, дерзким и непокорным взглядом.

– Не думай, что я хотел, чтобы ты меня спасала. – Юноша отвернулся и холодно добавил: – Да лучше бы я умер.

Сюэ Цзые не смогла удержаться и рассмеялась: сейчас Минцзе был невероятно похож на того мальчика, которым она знала его когда-то. Но прежде чем её смех умолк, женщина без колебаний подняла руку, и серебряная игла вырвалась из неё и вонзилась точно в акупунктурную точку под рёбрами.

– Ты… – Тун онемел и почувствовал, как сознание медленно покидает его.

– Не спорь и поспи. Когда проснёшься, всё уже кончится… – Сюэ Цзые вложила ему в рот противоядие. – Вот увидишь…

Нет! Не уходи! Не уходи! Сестра сяо Е!

В своих мыслях он отчаянно звал её, вот только на самом деле даже глаза держать открытыми больше не мог. Собрав остатки сил, Тун приподнялся, отчаянно глядя на Сюэ Цзые последний раз, но видел лишь размытый силуэт – просто тень, которая отвернулась и ушла прочь, безжалостно оставив его одного.

Такой он и запомнил её на всю оставшуюся жизнь.

* * *

Когда Сюэ Цзые вышла, то увидела Мяо Шуй, которая прислонилась к стене, придерживая возле себя мастифа.

Эта женщина с Запада благоухала таинственным ароматом; Сюэ Цзые, сколь бы хорошей целительницей ни была, не смогла его распознать. Такой же загадкой для неё оставалась сама Мяо Шуй.

– Уже почти третья стража[42], – сказала, не оглядываясь, Мяо Шуй. – Ты слишком долго.

Сюэ Цзые заперла за собой дверь.

– Тогда давай решим, как лучше поступить завтра.

– Странная ты… – Мяо Шуй взглянула на неё, затем отвернулась, погладила мастифа по голове и шепнула: – Она и правда не боится смерти, а?

Пёс насторожённо глянул на Сюэ Цзые и тихо заскулил.

Снег густо сыпал с небес. В его хлопьях, крупных, как гусиные перья, обе женщины терялись, скрывались из виду.

Кроме мастифа, никто не слышал, о чём они говорили.

Четверть часа спустя Сюэ Цзые слегка кивнула Мяо Шуй, коротко прощаясь, и повернулась, чтобы уйти. Снегопад не прекращался, а мороз усилился. Целительница крепче куталась в рысью шубку и кашляла, не справляясь с холодом.

Мяо Шуй с улыбкой проводила взглядом край фиолетовых одежд, исчезающих в тайном проходе.

– Она и впрямь хороша… Я даже не ожидала, что в этот раз найду такую отличную партнёршу! – Женщина почесала мастифа за ухом, и огромный зверь издал блаженное урчание, похожее на кошачье мурлыкание.

Мяо Шуй смотрела на тонущие в снегу горы Куньлуня. Её глаза хищно блеснули.

– Что ж, теперь, когда сделка заключена… – Она повернулась и приоткрыла дверь в Снежную тюрьму. – Пойди и съешь его: он бесполезен!

Услышав приказ, мастиф вздыбил шерсть, взволнованно заскулил и прыгнул.

Мяо Шуй с усмешкой стояла у входа и крутила в руках короткую флейту, ожидая услышать треск, с которым челюсти зверя переломают кости… но изнутри не доносилось ни звука. Она слегка изменилась в лице, поспешно заглянула внутрь и ахнула.

Темноту рассеивал бледно-красный свет. На ступенях лежал огромный мастиф; он был мёртв. Казалось, смерть настигла его прямо в прыжке.

– Трава разбитого сердца? – воскликнула Мяо Шуй, увидев стелющийся в тусклом свете фиолетовый дым.

Мигом побледнев, она отступила на добрых три чжана.

Эта девчонка и тут постаралась!

Глава 12

Последний удар главе клана

Кони несутся на запад

От пограничной заставы.

Северный ветер холодный

Режет до боли лицо,

И суматошно кружатся

Белые снежные хлопья.

Стоило воротам открыться, как оттуда вырвалось несколько всадников. Как сказали бы в народе, каждый из них был подобен тигру, а скакуны под ними превосходили драконов. Мощные копыта лошадей взрывали снежное поле по пути на запад.

– Приехали только вчера ночью, а на рассвете уже снова в путь, – пробормотал пожилой стражник у ворот. – Видно, дело и правда спешное.

– Они, должно быть, владеют боевыми искусствами. – Молодой человек рядом с ним восхищённо смотрел вслед уезжающей семёрке. – Все носят мечи!

Три дня всадники скакали, почти не отдыхая, и от школы Динцзянь на Центральной равнине добрались до крепости на северо-западной границе. Как бы хороши ни были лошади, на которых они ехали, те уже покрылись пеной и не могли мчаться дальше. Хо Чжаньбай приказал своим братьям перевести дух, связаться с людьми из северо-западного союза боевых искусств и сменить лошадей на заставе Янгуань. Не дожидаясь рассвета, они поехали дальше, направляясь к