Семь снежных ночей - Цан Юэ

– Почему ты всё ещё здесь? – разжав пальцы, повторил Тун. На запястье женщины остались следы. В его сердце словно разом обрушились стены, и он судорожно всхлипнул, содрогнувшись всем телом, привалился к клетке и отвернулся. – Почему?.. Хочешь полюбоваться, каким стал твой Минцзе?

Сюэ Цзые молча потянулась и крепко обняла юношу Обняла так, как обнимала бы маленького мальчика, которого потеряла много лет назад. Она чувствовала, как тот трясётся от сдерживаемых рыданий. Некогда этот убийца напоминал кусок холодной стали – непробиваемый и холодный, – но чувства разъели его волю, как ржавчина, и он упал ей в объятия.

– Минцзе… Минцзе… – Сюэ Цзые коснулась впалой щеки Туна и шепнула: – Всё хорошо. Старик пообещал, что отпустит тебя, когда я его вылечу.

Да. Он стал убийцей из-за неё и сейчас должен измениться также из-за неё.

– Бесполезно…

Далеко не сразу, но Тун справился с собой. Затем он мягко отстранился и шепнул:

– Всё это бесполезно: я отравлен ядом «Яблоня семи звёзд».

– Что?! – воскликнула Сюэ Цзые, бледнея.

Она была главой Долины целителей и лучше всех знала, что это значит. В «Тайном сокровище целителя» было сказано:

«Он один из опаснейших в мире и стоит рядом с красной макушкой журавля[41], жёлчью павлина, слюной чёрного паука и щитомордника, трупным ядом, радужным грибом, яшмовыми яйцами шелкопряда, рвотным корнем, девятым видом почек белого корнеплода. Среди них яд „Яблоня семи звёзд“ не самый сильный, но самый страшный: бесцветный, не имеет запаха и вкуса. Ни один человек не может определить его и уберечься. Этот яд сперва разрушает разум, а потом и тело. Противоядия нет».

В голове у Сюэ Цзые помутилось, и она невольно сжала руки, словно боялась, что стоит ослабить хватку – и человек перед ней исчезнет.

– Ты слишком наивна… Владыка не собирается меня отпускать, – шепнул Тун, изо всех сил стараясь держать себя в руках. – Договариваться с ним об этом всё равно что просить у тигра его шкуру. Не тревожься больше обо мне – просто постарайся выбраться как можно быстрее. Мяо Шуй обещала, что поможет тебе уйти живой и здоровой.

Сюэ Цзые с изумлением взглянула на Туна и еле заметно улыбнулась. Тун назвал её наивной, а сам доверился Мяо Шуй… но оба пошли на такое по одной и той же причине: чтобы спасти близкого человека. Они были в отчаянии и никакого другого выбора не имели.

– Сестра… сестра сяо Е, оставь меня.

Ему понадобилось усилие, чтобы выговорить имя, которое он не вспоминал двенадцать лет.

– Уходи из дворца Великого Света как можно быстрее: здесь слишком опасно. Я заслуживаю того, что со мной случилось, но ты…

Тун ведь пытался убить владыку совсем не из-за простых людей семьи Мо, погибших в прошлом, а из-за своего жадного стремления к власти! Человек, который вёл такую жизнь, как он, рано или поздно должен был закончить подобным образом. Но не Сюэ Цзые…

– Глупости! Пока жива, я тебя не брошу! – Целительница прикрыла на миг глаза, словно принимая решение. – Минцзе, не тревожься: я знаю, что делаю.

Она зажгла маленький светильник с помощью огнива, достала сумку с лекарствами, которую прихватила с собой, и легонько сжала плечо Туна.

– Сядь, дай мне взглянуть.

Он молча сел и позволил ей заняться ранами. Опомнился, только когда восемь акупунктурных точек одна за другой запечатались и он не мог и пальцем шевельнуть. Юноша прищурился, пытаясь рассмотреть её получше.

Тун не видел её двенадцать лет и, быть может, не увидит больше вообще. Ему мучительно хотелось узнать, какой она стала, но зрение больше не могло в этом помочь.

Сюэ Цзые долго молчала, затем поднялась.

– Я выйду ненадолго. Подожди меня.

Юноша горько улыбнулся в темноте. Что тут ещё можно было сделать? С этим ядом не справится никто.

* * *

Снаружи тюрьмы лежал снег, который никогда не таял: его защищала от солнца тень хребта Куньлунь.

Стоило Сюэ Цзые открыть железную дверь, её встретил яркий свет и она увидела женщину в синем, прогуливающуюся неподалёку с мастифом.

– Уже закончила? – рассмеялась Мяо Шуй, с удивлением обернувшись к ней. – Я думала, вы с вашим прежним приятелем найдёте о чём поговорить.

Целительница, стоя у двери тюрьмы, смерила взглядом Мяо Шуй, а потом вдруг требовательно протянула руку и сказала:

– Дай мне ключ.

– Какой ключ? – растерялась Мяо Шуй, придерживая рычащего мастифа.

– Ключ от замков на золотых цепях. – Сюэ Цзые продолжала держать руку. – Дай его мне.

Мяо Шуй вновь залилась смехом.

– С какой стати? Тебе не кажется, что это уж слишком? Тун – предатель, и, если я сделаю это, тоже предам владыку!

– Правда? – перебила её Сюэ Цзые. – Ты же хочешь убить его.

Смех Мяо Шуй тут же оборвался, словно в неё вонзилась острая стрела, и она мрачно посмотрела на женщину в фиолетовом.

– Я не могу справиться с ядом «Яблоня семи звёзд», но не хочу, чтобы Минцзе умер как собака. Ты дашь мне ключ, а я убью для тебя эту старую сволочь, – сказала Сюэ Цзые, не меняясь в лице. – Завтра же.

Мяо Шуй пару мгновений пристально смотрела на собеседницу, а потом, оживившись, усмехнулась.

– Смелая такая… А ты не откажешься от своих слов?

– В себе я уверена больше, чем в тебе, – холодно отозвалась целительница. – Я должна отомстить за Минцзе и семью Мо! Дай мне ключ – и получишь то, что хочешь.

Поколебавшись, Мяо Шуй всё-таки протянула руку и уронила связку золотых ключей на ладонь Сюэ Цзые.

– Бери.

Как бы там ни было, Туна отравили ядом «Яблоня семи звёзд». Тут уж что ни делай, а он и нескольких дней не проживёт. Эта женщина понятия не имеет о боевых искусствах, так почему бы и не пойти ей навстречу? Лучший исход – позволить ей убить владыку, а затем прикончить их обоих.

– Хорошо, – Сюэ Цзые кивнула, сжав ключи. – Мне нужно немного времени, а после мы поговорим.

* * *

Услышав, как снова открывается железная дверь тюрьмы, человек в клетке почувствовал, что его захлестнуло счастье: сестра сяо Е вернулась!

Её не было всего несколько мгновений, но для Туна это время в темноте и одиночестве показалось вечностью. Он почти потерял надежду и теперь хотел встать навстречу Сюэ Цзые, однако золотая цепь и ошейник не позволили.

– Минцзе, успокойся, – ровным голосом сказала Сюэ Цзые. Она освободила его и нежно похлопала по плечу. – Я осмотрю твои раны.

Он молча повиновался. Его снедала боль, и яд всё больше разъедал тело, но Тун стойко терпел, словно боялся, что одного звука