Бесконечное пламя - Ребекка Росс

Торин двинулся вслед за ним. Куда бы ни наступал дух, туда же делал шаг Торин. Озера сворачивались, предлагая короткий путь по их песчаным ложам. Скалы опускались, поднимаясь снова только после того, как они миновали их. Холмы сглаживались, позволяя идти без всяких усилий и напряжения. Даже водопад задержал дыхание, чтобы они смогли пройти по сухому, взбираясь на вершину, с которой он обрушивался.

Когда они добрались до Приграничного Леса, деревья зашелестели и застонали, приподнимая ветви и подбирая корни. Появился свободный проход, устланный мхом, и у Торина снова заколотилось сердце. Он никогда не был на Западе и не знал, что найдет там.

Хэп Покров остановился на безопасном расстоянии от клановой границы.

Торин колебался, ощущая гул колдовства у себя под ногами. Его это тоже настораживало, и на лбу выступил пот.

– Будут ли духи Запада ко мне благосклонны или мне готовиться к бою?

– Боюсь, что не могу ответить, – сказал Хэп. С его волос упал цветок и опустился на землю между его босых ног. – Прошло немало времени с тех пор, как я мог бродить по западным землям. Не знаю, как поживают мои сородичи на той стороне границы, но, по слухам, не слишком благополучно. Так что не забывай смотреть, куда ступаешь.

Торин давно так не нервничал, и рука сама тянулась к мечу на поясе. Разумеется, его там не оказалось. Оружие не пережило перехода между двумя царствами. В распоряжении Торина оставались только руки, которые были пусты, и ноги, которым следовало ступать осторожно.

Он заглядывал в сумеречную даль, где его поджидала западная половина леса, которая будто с любопытством наблюдала за ним. Делая первые опасливые шаги по западной земле, Торин думал о Мэйзи. Думал о порче, о загадке и о золотистых прожилках, просвечивающих под кожей Сидры.

Часть третья

Баллада для Первых Язычников Огня

25

Сидра выходила с крофта Роудины, повесив корзину на руку, когда мимо нее галопом промчались пятеро стражников верхом на конях. Целительница заслонила глаза от солнца, глядя, как они скачут прочь, а их лошади вздымают облака медно-красной пыли. У них будто выросли крылья, так они спешили, направляясь на Запад. Сидру кольнуло беспокойство, но она попыталась отбросить его и направилась к калитке.

Блэр, приставленный к ней стражник, поджидал ее с двумя лошадьми. Он был одним из старейших солдат Восточной Стражи, человеком, не имевшим ни жены, ни детей и всю жизнь посвятившим служению Востоку. Блэр не любил болтать, но всегда держал ухо востро. У него была седая борода, темные глаза и длинные каштановые волосы, начинающие седеть на висках. Он был силен, как бык, но умел двигаться совершенно бесшумно.

Ивейн лично выбрала Блэра в сопровождающие для Сидры, когда она будет навещать пациентов. Сидре сначала совсем не понравилось, что за ней повсюду будет ходить стражник. Но потом поняла, что ей становится тяжело забираться в седло, а затем спешиваться, и так по много раз в день. Нога непрерывно болела, но девушка не могла заглушать боль травами, потому что зареклась их принимать с тех пор, как поняла, что беременна.

Блэр вскоре сослужил ей хорошую службу. Он был сильным и высоким и без труда поднимал ее в седло и помогал спуститься, так что девушка почти не чувствовала боль в ноге, когда та касалась земли. Иногда Сидра спрашивала себя, не догадывается ли он, что у нее порча, не видит ли, что одну ногу она бережет больше, хотя она старалась как можно надежнее скрыть ее под юбками и спрятанной под сапогом повязкой.

Сидра взглянула на Блэра, ведь он тоже обратил внимание на промчавшихся мимо них стражников.

– Что ты думаешь? – спросила она, выскальзывая из калитки.

– Не знаю, миледи, – нахмурился Блэр.

Сидра глубоко вздохнула, задумавшись, сколько еще бед она сможет вынести. Возможно, просто стадо овец забрело слишком далеко, или бык вырвался из загона, или даже холмы, подвинувшись, сыграли над каким-нибудь крофтером злую шутку. В последнее время ни за что не угадаешь.

Блэр мягко взял ее за талию и собирался уже поднять и усадить в седло, когда оба услышали ритмичный стук копыт. Приближался всадник. Сидра обошла лошадей, Блэр держался рядом. Они увидели, что подъехала Ивейн, плавно остановив жеребца в траве.

Сидра взглянула в глаза капитана и тут же поняла, что дело плохо. Она приготовилась к худшему, гадая, кто заболел, кто умер, какой еще уголок острова поразила порча.

– Пойдем, миледи, – сказала Ивейн, торопливо спешиваясь, – в амбар, подальше от ветра.

Сидра послушалась, оставив Блэра с лошадьми. Амбар стоял на задней части крофта, откуда был виден сад, уже полностью захваченный порчей. Строение было маленьким и круглым, крытым соломенной, поросшей мхом крышей. Внутри было прохладно и темно, а пропыленные полки были уставлены запасенным на зиму консервами.

Едва не чихнув, Сидра привалилась к стене, чтобы не нагружать больную ногу.

– Говори, Ивейн. Что стряслось?

Ивейн молчала. От этого молчания страх в груди Сидры превратился в глыбу льда. Она задрожала, несмотря на жаркий день, а платье промокло от холодного пота.

– Не могу поверить, что я сейчас тебе это скажу, Сидра, – проговорила Ивейн, проведя руками по лицу и выдохнув в ладони.

Сидра первый раз видела, чтобы Ивейн открыто показывала огорчение, но, как ни странно, ей стало легче оттого, что капитан настолько в ней уверена, что перестала сдерживаться. Пусть лишь на краткий миг.

Сидра чуть не сбросила и свою маску. В тот момент она чуть не сказала Ивейн, что заразилась порчей и не знает, сколько ей осталось. Что больше не может себя исцелить, потому что да, она еще и беременна от Торина, который до сих пор не объявился, хотя они обе считали, что он находится в царстве духов. Но нет, все это было чересчур. По событиям последних дней можно было сложить страшную балладу.

Но Сидра не стала этого говорить, а лишь ждала, закусив щеку, что скажет Ивейн. Та опустила руки и сглотнула под взглядом Сидры.

Капитан была права. К вестям, которые она принесла Сидре, подготовиться было никак не возможно. Глаза Ивейн блестели от ужаса, когда она наконец заговорила:

– Морэй Бреккан сбежал из темницы.

* * *

Когда Сидра была девчушкой из долины, она часто уходила вглубь холмов, если ее что-то тревожило или огорчало. Она брала посох, иногда гнала с собой овец, но чаще всего предпочитала одиночество. Она шла, и шла, и шла. Сидра брела до тех