Бесконечное пламя - Ребекка Росс

не даст ей вернуться к нам еще дольше? Должна ли я его казнить? Должна ли написать Иннес Бреккан и спросить, что она предпочтет для своего наследника? Все ждут от меня мудрости и плана действий, а я в полнейшей растерянности.

– Сидра, – ласково проговорил Грэм.

Девушка замолчала, но сердце у нее отчаянно колотилось. Она отпила глоток чая, чтобы заглушить неприятный привкус во рту.

– Ты сказала, он хотел написать письмо Адайре?

– Да.

– Тогда, мне кажется, у тебя есть ответ.

Сидра ждала, нахмурив лоб.

– Ты о чем?

– Мне кажется, не стоит переживать, что тебе делать с Морэем, когда он найдется, – ответил Грэм, – по той простой причине, что на Востоке его нет. Он уже давно ушел отсюда.

Сидра не хотела думать об этой возможности. Восточный клан не мог позволить себе потерять Морэя. Но чем дольше она смотрела на Грэма и в его тоскливо блестевшие глаза, тем увереннее она становилась, что он прав.

Однако вслух это сказал Грэм. Потому что Сидра не могла.

– Мне кажется, Морэй отправился домой, чтобы быть рядом с сестрой.

26

Адайра проснулась в обнимку с Джеком. Бард перекинул через нее руку и глубоко дышал, погрузившись в крепкий сон. Одна нога у нее была зажата между его бедрами, и некоторое время Адайра просто нежилась в его надежном тепле, потихоньку просыпаясь.

Она наблюдала, как рассвет окрашивает окна, заливая их сероватым светом. Адайра подумала, как ей было одиноко просыпаться каждое утро на постели, которая была слишком велика для нее. Как она вспоминала Джека и тосковала по нему.

Ей и до сих пор не верилось, что он здесь.

Адайра поежилась, но не от холода.

Она выскользнула из постели, постаравшись не разбудить Джека. Тихонько открыла дверь и попросила служанку принести поднос с завтраком, а потом поворошила угли в камине. Она любовалась, как пляшут язычки пламени, когда наступила на что-то твердое и холодное.

Нахмурившись, Адайра посмотрела вниз и увидела синий камушек.

Она совершенно забыла об отравленной крови Рэба и о кристаллах, которые накануне принесла с собой. Она встала на колени и собрала разбросанные самоцветы, отнесла их к шкафчику и высыпала в пустую миску. Потом она занялась утренним туалетом, но перед глазами у нее все еще стоял Рэб.

Адайра нагнала его в конюшне, когда он собирался сесть на коня и ускакать домой. Но когда она окликнула его, Пирс остановился, не желая выглядеть трусом перед ней и конюшими, которые подошли поближе, чтобы посмотреть на ссору.

У Рэба в кармане Адайра нашла половину монеты Джека – такое подтверждение ей и требовалось. Она вложила ему в руку пузырек с эфином и велела выпить. Потом дождалась, когда яд начнет действовать, не зная, насколько серьезным будет воздействие и не принимал ли Рэб его прежде.

Как она и думала, яд не сильно на нем отразился. Вполне вероятно, что, как танский наследник, он пил его многие годы. Девушка вынула кинжал из его ножен, чтобы не пришлось браться за собственный меч, и полоснула острым клинком по щеке, оставив открытую рану. Адайра видела, как он отпрянул и зашипел от боли.

– Пусть этот шрам напоминает о твоей глупости, – сказала она, глядя, как кровь стекает по его лицу, капая на солому. И превращаясь в синие самоцветы. – Пусть напоминает тебе: никогда больше не трогай то, что я люблю, иначе в следующий раз я буду не столь милосердна. Понял меня, Рэб?

– Я понял, Кора, – прохрипел он.

Ей все равно было мало. Ударив его по лицу, она почувствовала, как кровь обрызгала ей щеки и размазалась по костяшкам пальцев. Только тогда Адайра его отпустила, но сначала велела вернуть все, что он украл у Джека.

Девушка смотрела, как Рэб скрылся в темноте, а у нее за спиной зашептались перепуганные, а может, изумленные конюшие. До сих пор Адайра появлялась в конюшне так тихо, что ее было легко не заметить. Она наклонилась собрать самоцветы, которые сотворила.

Адайра замерла в утреннем свете, глядя на руки, покрытые каплями воды. Она не знала, как Иннес с Дэвидом отнесутся к «предупреждению», которое она выдала Рэбу. Она и сама не понимала, откуда что взялось, но, видимо, это было естественной реакцией. Реакцией той части ее натуры, которую она так долго подавляла, что даже не догадывалась о ее существовании.

Стук в дверь прервал ее размышления. Она вытерла руки и пошла открывать, заметив, что Джек заворочался в кровати.

– Не вставай, мой давний соперник, – сказала она, когда он, весь взъерошенный, сел на постели.

Джек только нахмурился, глядя на нее сонными глазами. Адайра открыла дверь и поблагодарила служанку, которая принесла завтрак. Она забрала у нее поднос и отнесла в постель, осторожно поставив на матрас.

– Что это такое? – спросил Джек, его голос звучал глухо после сна. – Завтрак в постель?

Адайра ухмыльнулась, опускаясь рядом.

– Вчера у тебя был тяжелый бой. Это меньшее, что я могу сделать.

Джек улыбнулся ей в ответ и взял дымящийся чайник. Он налил две чашки, и Адайра потянулась за своей, но он ее остановил, словно весь поднос был для него.

– А где твой завтрак? – поддразнил он.

Адайра от изумления открыла рот, но ей было приятно, что он шутит.

– Мне что, умолять тебя, чтобы ты меня накормил?

– О, больше всего на свете мне хотелось бы тебя накормить, – сказал Джек, разглядывая ее растрепанные волосы и мятую сорочку. Адайра под одеялом поджала пальцы на ногах, но не успела придумать достойный ответ, как Джек продолжил: – С чего ты хочешь начать? С чая или каши?

– С чая, – ответила она, наконец забрав у него чашку.

Адайра добавила меда и сливок, они сели, прислонившись к изголовью, и стали пить чай в приятном молчании. Наконец девушка искоса взглянула на Джека. Ее переполняли вопросы.

– Как дела у Мирин и Фрей? – спросила она.

– У них обеих все хорошо. Фрей особенно просила, чтобы я тебя обнял за нее.

– Рада слышать. Я соскучилась по ним, – сказала Адайра, водя пальцем по краю чашки. – А что у Сидры и Торина?

Джек замолчал, и у Адайры сердце сжалось от страха.

– Что такое? – требовательно спросила она. – У них все хорошо? Что-то стряслось?

– У них все нормально, – поспешил успокоить ее Джек. – Но кое-что произошло, и мне нужно тебе об этом рассказать.

Адайра выслушала его рассказ о порче. Она оцепенела от ужаса, забыв про чашку чая в руке. Он поведал, как эта хворь передавалась людям, как он