Бесконечное пламя - Ребекка Росс

Кая опустилась ниже, разгоняя крыльями утренний туман, клубившийся в низинах. Она несла полные пригоршни людской молвы, готовясь выпустить ее над стоявшим под ней крофтом, когда ее внимание привлек еле слышный звон струн.

Фея нашла барда в долине под сенью рябины. Когда она его увидела, ее вдруг охватили смешанные чувства. Она испытывала злость и отвращение, но при этом ее непреодолимо тянуло к нему и к мелодии, которую музыкант извлекал из струн своей арфы. А его песня была обращена даже не к духам воздуха. Он призывал огонь.

Кая спряталась в тени, глядя, как играет Игэн.

У него были длинные, соломенного цвета волосы, привлекавшие взгляды, когда на них падало солнце. Он отличался резкими чертами лица, а бледная кожа покрылась румянцем от летней жары. Длинными ногтями он извлекал звуки из арфы, которая блестела у него в объятиях, а его голос звучал таинственно и гулко.

Лорд Пепел принял физический облик неспешно, словно был утомлен. Он поднялся из вихря искр, обратившись в высокого представительного мужа. Но когда он оказался перед Игэном, в его взгляде не отразилось ни удивления, ни восхищения.

– Зачем ты снова призвал меня? Чего тебе нужно? – прошипел он, сурово глядя на барда.

Игэн прекратил играть. Он остался на своем месте под кроной дерева.

– Ты знаешь, что мне нужно.

– И не желаю отдавать.

– Я всего-то прошу дать мне частичку твоего могущества, чтобы я стал бессмертным, – сказал бард. – Чтобы я прославился в своем клане и среди твоего народа. Если ты согласишься, я буду вечно воспевать твою доблесть.

Лорд Пепел посмотрел на Игэна в упор и обнажил острые зубы.

– Нет. Ты этого недостоин.

Игэн побагровел, но его голос звучал бесстрастно.

– Как это недостоин? Разве я не пою для тебя? Не играю для тебя? Неужели моя музыка недостаточно хороша?

– Когда ты играешь, я вижу твою душу, – сказал Пепел. – Я вижу твою сущность и твою алчность. Ты играешь единственно для себя и своих желаний. Ты не отдаешь. Ты хочешь только брать. Лишь по этой причине я не могу дать тебе то, чего ты хочешь. Это не для тебя.

В глазах Игэна сверкнула ярость.

– Я больше не буду просить, Пепел. В следующий раз я просто возьму.

– Попробуй, бард, – высокомерно проговорил дух и скрылся под покровом углей и искр.

Игэн встал, но его гнев был осязаем. Он швырнул арфу, и та со звоном улетела в заросли папоротника. Он вытащил из ножен меч и принялся рубить им по стволу рябины, кромсая листья, ветки, гроздья ягод. Разлетелись прочь птицы. Из-под корней стремглав выскочил кролик. Даже тени на земле задрожали.

Кая вздрогнула. Насмотревшись вдоволь, она растворилась в порыве ветра.

Следующее воспоминание было не таким болезненным. Оно было немного размытым по краям, и Джеку приходилось приглядываться, чтобы все рассмотреть. Теперь западные земли выглядели истощенными, и тучи серым щитом закрывали небо. Джек понял: это воспоминание было о временах после возникновения границы кланов. Он увидел, как Игэн бредет по дороге с арфой под мышкой. Он казался старше, суровее. В его светлых волосах блестели серебряные нити, а глаза были проникнуты гордыней, сияя, как синие самоцветы в хмуром свете дня.

– Игэн! – раздался голос, прерывистый от гнева.

Игэн остановился и обернулся – по дороге его нагоняли трое Брекканов.

– Мы знаем, что ты продолжаешь играть, – сказал один из них. – Ты должен прекратить. Никто не может творить колдовство, когда ты играешь. Наши семьи голодают.

– Вы что, испугались коротенькой баллады? – со смехом возразил Игэн. – Когда-то ты звал меня играть на свадьбе дочери, Аарон. Я очень хорошо помню, как ты пел и плясал, пока не напился так, что падал с ног.

– Это было прежде, – ответил Аарон. – Те дни уже миновали. И твоя музыка небезобидна. От нее одни беды. А тебе было велено прекратить играть.

– Все это, – сказал Игэн, обводя рукой поредевшие папоротники, поникший вереск, затянутое тучами небо, – случилось не по моей вине. Это дело рук Джоан и Фингала.

По глади воспоминания пошла рябь. Джек цеплялся за него, пытаясь услышать, что говорилось дальше. Игэн, похоже, вел себя дерзко, и они продолжали ругаться. Но Джек отчасти понимал, перед какой дилеммой стоял Игэн. Он понимал, что музыка у барда в крови, кипит и бьется в каждой вене. Что она въедается в каждую косточку и во все части тела, стремясь освободиться единственным возможным способом. Через мелодии, струны и голос.

Когда Брекканы начали бить Игэна, Джек почувствовал, как в душе зашевелилось что-то холодное и скользкое. Они били барда снова и снова, пока тот не свалился на обочину, истекая кровью в траве и уронив сломанную арфу.

Некоторое время Игэн лежал, не двигаясь. Началась гроза, над его головой завыл ветер, взъерошив ему волосы. Наконец дождь заставил его пошевелиться, и Игэн пополз домой. Но им двигала не любовь к музыке, а злоба, острым, сверкающим клинком вонзившаяся ему в сердце.

Воспоминание оборвалось.

Джек поежился, приходя в чувство. Но тут же открыл глаза, когда услышал голос Адайры.

– Кая!

Бессмертная, похоже, выбилась из последних сил, пока делилась своим прошлым, и в изнеможении откинулась на спинку стула. Адайра поспешила о ней позаботиться, встала и нежно промокнула пот у нее со лба.

– Вот, сделай глоток, если сможешь. – Она поднесла чашку гра к губам Каи.

Та вздохнула, но выпила. К ней постепенно вернулся нормальный цвет лица, и фея взглянула на Джека – ей было любопытно, что он думал о барде из ее воспоминаний.

Джек был в растерянности. Он нахмурился и встал, беспокойно вертя головой, пока не хрустнули шейные позвонки. Он подошел рассмотреть висевший на стене скелет, гадая, Игэн ли это. Элспет говорила, что никто не знает, как Игэн на самом деле закончил свои дни, но раз Брекканы относились к нему настолько враждебно, как Джек увидел в воспоминании Каи, вполне вероятно, что бард принял мучительную смерть.

Джек стал вспоминать, что еще Элспет рассказывала об Игэне.

Одни легенды гласят, что толпа отрубила Игэну руки и отрезала язык, оставив умирать медленной, беззвучной смертью. Другие – что Игэн уступил народу клана, поклявшись никогда больше не извлечь ни единой ноты, если его оставят в живых. В-третьих рассказывается, что его тело не нашли, что Игэн вместе с арфой, должно быть, утонул в водах окружавшего дом озера.

Джек принялся перебирать ноты на столе. Он пробежал их глазами, и его пронзила тревога от того, что он