Бесконечное пламя - Ребекка Росс

Рэб подвинул несколько винных бутылок, открыв отделение, где прятался Морэй.

– Что ты намерен делать? – вполголоса спросил Рэб.

«Вот именно, что?» – подумал Торин.

Морэй будто не слышал. Внутри у него еще струилась сила Оренны, его зрачки были расширены, а руки дрожали, словно он беспокоился или волновался. Наклонив голову набок, он прислушивался к тихим отзвукам, доносившимся из замка.

Он ушел, оставив Рэба в проходе и совершенно забыв про него.

Торин последовал за Морэем.

Они шли по извилистым коридорам, поднимались по лестничным пролетам, останавливаясь в тени, когда появлялись стражники или прислуга. В какой-то момент Морэй прихватил кувшин и таз с водой и остановился, только оказавшись перед зарешеченной дверью.

Он проскользнул в нее, в темноте нашарил на каминной полке зачарованный клинок, взмахнул им, чтобы появилось пламя, и зажег свечи. Торин все прекрасно видел, ведь ночь не была помехой его глазам, и понял, что они, наверное, в покоях Морэя. Здесь была кровать с синим пологом, переливающиеся, как самоцветы, гобелены на стенах, полный одежды и обуви гардероб, стойка с оружием в углу и наброшенная на кресло волчья шкура.

Торин смотрел, как Морэй смывал с лица и рук тюремную грязь. Он расчесал спутанные волосы и, сняв украденную у Тамерлейнов одежду, переоделся в темно-синюю тунику, расшитую ярко-красными нитками. Он зашнуровал сапоги до колен, пристегнул к поясу кинжал и надел на голову плетеный серебряный венец.

Преобразившись, Морэй вздохнул и откинул голову назад, закрыв глаза.

Торину не нравилось выражение его лица. Спокойное, уверенное. Ему не нравилось, как Морэй обхватывал рукоять кинжала и как серебро сверкало у него на голове, когда он двигался.

– Если ты вернулся домой, чтобы что-то ей сделать… – начал Торин, но в груди у него словно разгорались угли. От жгучего жара заболело горло. Он не смог договорить свою угрозу, но заметил, что его голос напугал Морэя.

Бреккан открыл глаза и повернулся к Торину, щурясь.

– Ах, да! Совсем про тебя забыл.

Морэй направился к нему, Торин не двигался. Но сердце у него бешено колотилось. В нем смешались страх и гнев.

– По-твоему, я бы сделал что-то собственной сестре? – лениво протянул Морэй. – После всего, на что я пошел, чтобы вернуть ее домой?

Торин понимал, что Морэй его дразнит. Понимал и все равно разгорячился. Но слова ранят не хуже, чем сталь. И тем вечером они стали его оружием.

– Она никогда не станет для тебя такой сестрой, какой останется для меня.

Морэй побелел от гнева. На виске у него затрепетала вена, а губы изогнулись, обнажив стиснутые зубы. Но потом выражение его лица снова стало бесстрастным.

– Здравствуй, лэрд, – сказал он с ноткой веселости в голосе. – Я гадал, что с тобой, с тех самых пор, как Сидра приходила меня навестить.

Услышать имя Сидры из уст Морэя для Торина было плевком в душу. Он нахмурился, и руки сжались в кулаки. Морэй снова его дразнил, и на этот раз проглотить обиду придется Торину. Забыть о своих опасениях и чувствах, похоронить их во мраке. Нужно было возвращаться к своей главной задаче.

Но нужно было и пробить брешь в уверенности Бреккана.

– Сила, которую ты украл у Оренны, иссякает, – спокойно проговорил Торин. – Что бы ты ни задумал, стоит поторопиться.

Его слова попали в цель.

Морэй выскочил из комнаты и снова помчался по извилистым, освещенным факелами коридорам. Дважды он чуть не столкнулся со слугами, которые несли подносы с ужином. На это-то и надеялся Торин – что планы Морэя сорвутся, когда он потеряет бдительность и его обнаружат. Но тот достиг своей цели, остановившись у резной двери.

Бреккан, прищурившись, взялся за железную ручку, будто ожидал, что она окажется заперта. Дверь открылась, и Морэй переступил через порог.

Торин прошел сквозь стену. Он знал, что это была комната Адайры. Знал, потому что, хотя ее самой не было, за столом сидел Джек, записывая что-то на листе пергамента.

Морэй остановился как вкопанный. Он не ожидал встретить Джека, но тут же выхватил из ножен кинжал.

– Джек! – закричал Торин. – Джек, за спиной!

Джек его не слышал. Он был увлечен письмом, и даже звук открывшейся и захлопнувшейся двери не привлек его внимания. Но потом он заговорил.

– Как прошел разговор с родителями?

Ответом ему была тишина, и Джек поднял голову, почувствовав, как на комнату опустились сумерки. Как у Торина колотилось сердце. Как тускло горел в камине огонь. И холодную, вкрадчивую близость Морэя.

Джек уронил перо и встал, в спешке опрокинув стул. Но Морэй оказался совсем рядом с кинжалом в руке. Его зубы блеснули в широкой ухмылке.

– И снова здравствуй, бард!

29

Адайра взяла кубок гра, который протягивала Иннес. Они сидели у камина в покоях лэрда, в лабиринте комнат, оказавшихся на удивление уютными. С потолочных балок свисали ветки можжевельника, распространявшие сладковатый аромат. Сотни свечей горели на книжных и каминных полках и мерцали на железных люстрах на потолке. Мягкий свет опускался на гобелены и раскрашенные панели на стенах, и Адайра неспеша любовалась историями, которые они рассказывали. Единороги гнались за упавшими лунами. Из отпечатков волчьих лап вырастали цветы. Из морских волн выходило невиданное чудовище.

– Ты о чем-то хотела спросить, – напомнила Иннес.

Адайра отвела взгляд от стен и поглубже зарылась в овечью шкуру, наброшенную на спинку ее кресла. Да, она хотела кое-что сказать Иннес и не знала, как подойти к этому трудному разговору. Со дня поединка она чувствовала, что между ними что-то изменилось, и знала, что Иннес тоже это чувствует. Прежде чем заговорить, Адайра сделала глоток гра.

– Да.

– Так говори не таясь, Кора.

Адайра бросила взгляд на дверь в соседнюю комнату. Она была открыта, и девушка видела, что Дэвид сидит за столом, перебирая сушеные травы.

– Я могу его отослать, если хочешь, – сказала Иннес.

– Нет, я не против. А он нас слышит?

– Слышу-слышу, – протянул Дэвид.

– Хорошо. Потому что мне не хочется повторять дважды.

Адайра еще раз отпила из кубка, пытаясь набраться смелости.

– Ты хочешь выяснить, знала ли я, что Джек на арене, – осторожно подсказала Иннес.

Адайра сглотнула.

– Да.

– Даже не подозревала, Кора. Его вывели из темницы в закрытом шлеме и представили Джоном Брекканом. Никто не говорил, что он украл арфу.

– Неужели тебя это не беспокоит? – спросила Адайра. – Что людей твоего клана убивают за преступления, о которых ты не знаешь. Что в кляпах и под закрытыми шлемами погибают невинные люди?