Бесконечное пламя - Ребекка Росс

открыла глаза. Дэвид провел большим пальцем по вытатуированным линиям у нее на шее, словно знал всю историю этих синих переплетений. Словно их перекрещивающиеся орнаменты были навеяны тем, что они делали вместе.

– Пусть она напишет Сидре.

Торин вздрогнул. На этот раз имя Сидры было будто пламя, растапливающее границы царств. Он довольно насмотрелся на Западе. Настала пора отправиться домой и решить загадку. Морэй понесет наказание от других рук, а Торин отказался от прежнего мучительного стремления к отмщению.

Он повернулся спиной к Дэвиду и Иннес и ушел прочь.

Но имя Сидры продолжало звучать у него внутри, когда он направился к западным холмам. Оно звенело у него в крови, когда он спешил на Восток.

30

Когда пробило полночь, тени в комнате Адайры были длинны и холодны. Джек при свечах стоял перед столиком, наливая воду в таз. За стенами замка рокотал гром, и дождь лихорадочно стучал по стеклам в такт сердцу Джека.

После вечерних событий бард был выбит из колеи.

Он был липким от холодного пота и учащенно дышал. Он все еще чувствовал у горла острие кинжала Морэя. Зачерпнув в ладони воды, Джек пытался прогнать это воспоминание. Он смыл с лица пот, но по-прежнему видел Морэя у дверей. Морэя, который так легко его одолел.

– Вот уже второй раз я видела, как тебе приставили клинок к горлу, Джек. – Голос у Адайры был сиплым, печальным. – Прости меня.

Он взял лежавший рядом кусок клетчатой ткани и вытер воду с лица, а Адайра обвила его руками за пояс, прижалась щекой к его плечу.

– Он просто хотел привлечь внимание, – сказал Джек. – Он меня не поранил, Адайра. И ты ни в чем не виновата.

Девушка выдохнула в его тунику. Он почувствовал жар ее дыхания на коже и закрыл глаза.

– Ты устал? – прошептала она.

– Нет.

– Если я расскажу тебе одну историю, это поможет тебе заснуть, мой давний соперник?

Джек не мог не улыбнуться.

– Пожалуй.

– Тогда пойдем в кровать.

Джек пошел за ней и скользнул под одеяла. Он лег на спину с закрытыми глазами и стал прислушиваться, как Адайра устраивается рядом. Девушка так долго молчала, что он все-таки, приоткрыв один глаз, посмотрел на нее. Она сидела, прислонившись к изголовью и разглядывая свои ногти.

– Где история? – спросил он.

– Пытаюсь вспомнить что-нибудь подходящее. Это, знаешь ли, непросто. Найти достойную историю для барда, такую, что не нагонит на него скуку.

Джек рассмеялся. Он повернулся к ней лицом, проведя рукой по ее голым ногам.

– Тогда, пожалуй, я сам тебе кое-что расскажу.

У Адайры перехватило дыхание, но тут их прервал стук в дверь. Она выругалась и неохотно вылезла из постели, и пальцы Джека соскользнули с ее бедер. Он сел на кровати и сначала рассердился, а потом встревожился, подумав, что тот, кто пришел в такое время, не мог принести ничего хорошего.

Это оказалась Иннес.

Лэрд вошла в их комнату. Могло показаться, что между ними с Морэем и не было никакой стычки, пока Джек не встретился с ней взглядом. В ее глазах он увидел какую-то печаль и тревогу. Он поспешил встать с кровати.

– Твой отец хочет поговорить с тобой, Кора, – сказала Иннес. – Он ждет тебя в моих покоях.

У Адайры округлились глаза.

– Что-то случилось?

– Нет, – ответила Иннес, бросив взгляд на Джека. – Но я бы тоже хотела поговорить с твоим мужем наедине.

Адайра не сразу ответила, но взяв халат, накинула его поверх сорочки.

– Хорошо.

Джек провожал ее глазами, а сердце чуть не выпрыгивало у него из груди. Почувствовав, что Иннес молча смотрит на него, перевел взгляд на позднюю гостью.

– Чем я могу тебе помочь, лэрд? – спросил он.

– Нам нужно поговорить о твоем отце.

Услышав это, Джек перестал дышать.

– Адайра сказала тебе?

– Нет. Я догадалась о твоем родстве с Найлом, когда много недель назад приезжала в дом к твоей матери. Когда увидела, как близко к клановой границе живет Мирин. Когда увидела твою сестру с ее рыжими локонами. – Иннес замолчала и отвела взгляд от Джека. – Меня не должно было это удивлять после того, как я узнала, что на самом деле случилось с Корой. Как Найл отдал ее. Меня не должно было это удивлять, когда я поняла, что он полюбил женщину из клана Тамерлейнов и у них родились дети.

Джек старался, чтобы его лицо ничего не выражало. Он не знал, к чему клонит Иннес. Не знал, нужно ли ему оставаться бесстрастным или лучше показать хоть каплю чувств. Несмотря на мучившие его душу сомнения, Джек понимал, что жизнь Найла висит на волоске. Словно звезда, что может вспыхнуть еще ярче или погаснуть.

– Значит, ты знала, что Адайра в родстве с Найлом через мужа? – осторожно начал Джек. – И не запретила ему раз за разом сражаться в смертельных поединках? С какой целью? Чтобы кто-нибудь наконец его убил?

– Я не рассчитываю, что ты поймешь мои решения или мотивы, – сказала Иннес. – И я пришла поговорить с тобой не об этом. А вот о чем. Морэй – узник восточного клана, и все же он здесь, в моей власти. Он попросился выйти на смертельный поединок, и я хочу дать ему эту возможность.

– Ты хочешь дать ему шанс получить прощение? – огрызнулся Джек, не в силах проглотить гнев. – Оказаться на свободе, пробыв в темнице не больше месяца?

– Нет, – ответила Иннес. – Я хочу дать ему умереть с честью. Если я верну его Тамерлейнам, его казнят. Его кости сгниют от стыда за то, что он натворил.

От удивления Джек лишь молча смотрел на нее, лихорадочно соображая.

– Он должен встретиться с соперником, который будет сильнее его, – продолжила Иннес. – Найл непобедим.

– А что, если Морэй убьет моего отца? – поинтересовался Джек. – То окажется на свободе?

– Нет. Он останется в темнице и будет продолжать сражаться, пока его не победит кто-то другой.

Джек задумался.

– Ладно. Чего тебе нужно от меня?

– Чтобы ты выступил представителем клана Тамерлейнов, – сказала Иннес. – И смотрел поединок вместе со мной. Стал свидетелем смерти Морэя, чтобы твой лэрд знал, что здесь, на Западе, с Морэем по справедливости расквитались за его злодеяния. Сможешь это сделать?

Она просила его, чтобы он смотрел, как его отец будет биться в поединке… и, возможно, погибнет, если Морэю посчастливится. Под напором чувств, которые охватывали его всякий раз при мысли о Найле, Джеку хотелось съежиться, согнуться. Но бард выдержал твердый взгляд Иннес, понимая, что именно этого он всегда ждал.