Бесконечное пламя - Ребекка Росс

тебе придется его казнить здесь, Сидра. Он убил пятерых моих солдат. Такое не может остаться безнаказанным. Число его злодеяний только выросло с тех пор, как мы его отправили в темницу первый раз. Не представляю, чтобы теперь Тамерлейны согласились на что-то, кроме кровопролития.

– Я тоже так думаю, – сказала Сидра, хотя у нее мороз пробежал по коже. Обезглавить Морэя придется ей, а она никогда прежде не убивала человека. – Но если мы его казним за преступления, разве не начнется война с Западом?

– С Брекканами не угадаешь, но, наверное, да, возможно. Поэтому мне и кажется, что тебе нужно позволить им самим с ним расправиться. Пусть его кровь будет на их руках.

Сидра замолчала, глядя на письмо.

– Но удовольствуются ли этим Тамерлейны? – наконец спросила она. – Если смерть настанет не на их глазах?

– При расправе будут присутствовать и Адайра, и Джек, – ответила Ивейн. – Джек может написать балладу и спеть клану про смерть Морэя.

Сидра кивнула, но ее все равно что-то беспокоило. Она провела пальцами по верхней губе, почувствовав запах земли из-под ногтей.

– Почему Иннес Бреккан на это согласилась? Согласилась потерять собственного наследника?

– У меня есть несколько гипотез, – сказала Ивейн, наклонившись, чтобы подлить себе еще чаю. – Но сначала прочитай письмо Адайры.

Сидра взяла свиток, хотя на душе у нее было тяжело от тревоги. Но второй раз за это утро ее подстерегала неожиданность. Когда она читала написанное Адайрой, сдавившие ее грудь тиски начали разжиматься.

Она вдохнула раз, другой.

Ивейн пристально следила за ней и ждала.

Сидра положила письмо на стол лицом вверх.

– Они тоже страдают от порчи. И зовут меня приехать, чтобы вместе найти лекарство.

– Ни в коем случае, лэрд! – тут же последовал резкий ответ Ивейн. – Я не могу выпустить тебя из-под присмотра.

– Я не лэрд! – начала Сидра, и щеки у нее вспыхнули. – И я…

– Нет, лэрд! – повторила капитан, на этот раз еще резче. – Если с тобой что-то случится на Западе… Я даже не хочу об этом думать. Мы не можем тебя потерять.

– Однако и на Востоке со мной кое-что может случиться, – возразила Сидра. И в душе у нее, как ни странно, воцарился мир. Она ощутила спокойствие и уверенность. Ее разум больше не затуманивали сомнения. – Я больна, Ивейн.

Ивейн ничего не сказала, но ее суровость сменилась изумлением.

– У меня порча, – повторила Сидра, – и я ношу ребенка от Торина. И я не знаю, сколько мне осталось. Я истощила все свои познания и все свои ресурсы здесь, на Востоке, пытаясь отыскать лекарство, однако… Я не могу не задумываться. Я вспоминаю цветок Оренны – тот, что растет только на Западе и не растет на Востоке, и думаю: вдруг по ту сторону границы кланов есть растения, которые мне нужны? Я бы не удивилась: остров будто хочет снова быть единым.

Ивейн вздохнула, но ее прежняя решимость ослабла.

– Я подозревала, что ты беременна, Сидра. Но о порче я не знала. – Она замолчала, глядя в глаза целительницы. – Мне жаль. Если бы я могла взять эту болезнь на себя, я бы так и сделала.

Сидра сморгнула подступившие слезы, но они встали в уголках ее глаз, сверкая, словно звезды.

– Я бы этого не позволила.

– Еще бы, – усмехнулась Ивейн, но ее глаза тоже блестели от нахлынувших чувств. – Поэтому-то я убью любого, кто поднимет на тебя руку на Западе.

– Об этом я не переживаю, – сказала Сидра. – Я возьму с собой Блэра и еще троих стражников. Я возьму травы, которые в моих руках острее любого ножа. И я буду с Адайрой, которой полностью доверяю.

Ивейн стиснула зубы. Ей все же хотелось возразить.

– Знаешь, я хочу поехать с тобой.

– Нет, – сказала Сидра.

– Но я…

– Нет. Ты мне нужна здесь.

Ивейн тяжело вздохнула, взъерошив свои черные волосы.

– Ладно. Когда ты планируешь выезжать?

Сидра встала из-за стола. В последнее время нога непрерывно болела, но целительница уже привыкла к боли. Она научилась ее обходить и удивлялась, что с трудом вспоминает, каково это было до того, как она заразилась.

И вот впервые за несколько недель она увидела искорку надежды, что лекарство можно найти. Благодаря этому приглашению у нее появится шанс увидеть западный край, собственными руками прикоснуться к местным травам, цветам и лозам.

Сидра вдруг почувствовала, будто запросто взойдет на любую вершину.

– Наверное, как можно скорее, – сказала она. – Я напишу Джеку и дам свое благословение на поединок. И напишу Адайре, чтобы сообщить о том, что приеду. Думаю, я смогу отправиться в путь послезавтра, чтобы дать им время подготовиться к моему приезду.

– Как угодно, лэрд, – сказала Ивейн, осушив чашку и встав с кресла. – Я поговорю с Блэром и подготовлю твою свиту.

– Спасибо тебе.

Ивейн ушла без лишних слов, а Сидра по освещенному солнечным лучом участку пола подошла к окну. Она стояла в его безмолвной теплоте, напитываясь светом, и вспоминала, где она была всего несколько недель назад. Потом ее мысли вернулись туда, где она была сейчас.

Сидра поежилась в теплых лучах солнца.

31

Хэп Покров дожидался Торина под сенью Приграничного Леса.

– Вижу, ты выбрался с Запада живым и невредимым, – бодро проговорил дух холмов, как только Торин переступил границу кланов.

Торин фыркнул, но он был не расположен шутить. Голова была забита всем тем, что он видел и слышал, а его тревога за Сидру усилилась десятикратно.

– Где Леди Вереск? Можешь меня к ней отвести?

Хэп наморщил лоб, хотя, казалось, привык к немногословности Торина. Он повел лэрда через лес по туманным холмам и остановился в одной из долин.

– Зачем тебе Вереск? – спросил Хэп.

– Я думаю, что она – сестра из загадки, – ответил Торин, опускаясь на колени на траву.

Он стал подготавливать рабочее место, вдохновляясь воспоминаниями о том, как Сидра на его глазах готовила целебные и укрепляющие снадобья. Он попросил о помощи два ближайших к нему камня: одного – послужить ступой, другого – пестиком, а затем разложил свои щедрые дары. Цветы Оренны, яркие, как кровь на траве, и цветы, собранные на скале, белые как снег.

«Разлученных сестер примири и сведи вместе. Лед и пламя. Соль и кровь».

– Ты говорил с ней?

Торин обернулся и увидел у себя за спиной Вереск, которая не отрывала глаз от цветов своей сестры.

– Не дольше мгновения, – сказал Торин. Он замолчал в нерешительности, видя отразившееся на лице Леди Вереск страдание. – Позволь мне попросить несколько цветков из твоего венца… Я думаю, это последнее,