Бесконечное пламя - Ребекка Росс

Отважившись наконец пройти сквозь дверь, Торин с облегчением обнаружил, что комната пуста. Он подошел к столу, где лежали тетради с ее лекарскими записями.

Тетрадь позволила ему коснуться своих страниц не с первой попытки, но вскоре Торин листал ее, просматривая записи Сидры и ее бабушки, которая писала до нее.

Если три элемента загадки были растениями, значит, должно быть и четвертое? Четное число, напоминающее о четырех точках на компасе? Четырех направлениях ветра? Четырех стихиях духов? Решив, что источником крови, соли и пламени из загадки может оказаться еще один цветок, Торин пробегал глазами страницы.

«Равновесие, дополнения, противоположности».

Он размышлял над непонятными словами Хэпа, но все же не мог понять их смысла.

Вздохнув, Торин поставил одну тетрадь на полку и снял другую. В ней оказались недавние записи, все они были сделаны аккуратным почерком Сидры, и глаза у него затуманились, но тут его внимание привлекла одна запись.

«Лечение раны, нанесенной Торину заговоренным на молчание оружием», – написала Сидра. Далее один за другим следовали рецепты, которые не помогли его исцелить – пока Сидра не попробовала добавить огненный молочай.

У Торина перехватило дыхание. Он захлопнул тетрадь, рассеянно поглаживая шрам на руке. Вспомнил! Колдовская рана, лишившая его голоса, была такой холодной. Теперь он вспомнил, каким жгучим был молочай, который медленно, но верно помог ему поправиться.

Торин бросился из замка по людным улицам. Вернулся к холмам и стал звать духа:

– Хэп! Хэп!

Дух не отвечал. Торин поник, остро ощущая свое одиночество. Но внутри у него все гудело, и он принялся прочесывать вересковые пустоши в поисках огненного молочая. В тетради Сидра все описала: она нашла это растение в перемещающемся ущелье, в расщелине между скал.

Поиски были бесплодны. Наконец появилась Леди Вереск, наблюдавшая, как он ползал на четвереньках.

– Что ты ищешь, смертный лэрд? – спросила она, но ее голос стал холодным, как иней на траве.

Торин сел и взглянул на нее.

– Я прошу прощения за свои неосторожные слова. Я не виню духов земли за то, что случилось, за то, что Сидра заболела. Я сказал это Хэпу в сердцах.

Леди Вереск вздохнула.

– Что ты ищешь? – повторила она.

– Огненный молочай, – ответил Торин. – Он растет в одном из тех ущелий, что перемещаются. Ты можешь указать мне путь туда?

Вереск долго и пронзительно на него смотрела. Торин подумал, что она ничего не ответит, но потом фея развернулась и пошла к южному холму, оставляя за собой след из луговых цветов. Торин пошел за ней. Они спустились в покрытую туманом долину. Вереск остановилась у входа в ущелье, прорезавшее долину, как рана.

Торин ни за что бы не нашел его сам.

Он поблагодарил Леди Вереск, но она ничего не ответила, а лишь смотрела, как лэрд направился вглубь. С обеих сторон от него возвышались каменные стены, покрытые капельками осевшего тумана. Здесь слышалось эхо его дыхания, и мужчина поежился, глядя на скалы вокруг. Ярко-красные цветки огненного молочая просвечивали сквозь туман, привлекая его взгляд к расщелине.

Торин тут же начал взбираться по скале. Он был погружен в мысли о доме, когда коснулся стебля. Боль ослепила его яркой и резкой вспышкой, прострелив руку до самого плеча. Он отдернул пальцы и уставился на ярко-красное пятно на ладони, где уже начали появляться волдыри.

Вот что Сидра пережила ради него. Вот что за боль она вынесла, чтобы излечить его, и у Торина дрожали руки, когда он попытался снова, сжав зубы, чтобы перетерпеть мучительное жжение. Он сорвал ветку молочая, и ему казалось, будто ладони охвачены пламенем. Другой рукой он тут же сорвал еще одну. Боль была такой невыносимой, что Торину с трудом удалось спуститься.

Кое-как он справился и спрыгнул.

Теперь у него было пламя из загадки.

* * *

Он вернулся к своему рабочему месту, где его ждал прежний опаленный камень со свежей порцией толченых лепестков. Торин опустился на колени, бросив огненный молочай в траву. Он решил добавить в смесь только один цветок, сохранив второй на случай очередной неудачи.

Рядом стояла Леди Вереск, оставшись единственным свидетелем. Торин недоумевал, куда подевался Хэп – может, дух холмов наблюдал за ним снизу? – но некогда было переживать о его отсутствии. Нужно было сосредоточиться на деле. Нужно было растолочь молочай руками, покрытыми волдырями, и мужчина медлил в ожидании боли.

Сморщившись, Торин взял импровизированный пестик и принялся как можно лучше размалывать молочай. Волдыри на ладони грозились вот-вот лопнуть. Это было сплошное мучение, и Торин перекрикивал боль сквозь гущу тумана.

«Кровь и соль, кровь и соль», – повторял он про себя, выжидая, пока руки отдохнут, прежде чем опустить их в морскую воду. Волдыри защипало еще сильнее, и он поспешил вылить зачерпнутую воду на кашицу из лепестков.

Под ногами у него зарокотало. Опаленный камень будто застонал и раскололся надвое, и Торина снова отбросило назад. Он лежал в зарослях папоротника, смаргивая пыль с ресниц и глядя на звезды, солнце и луну.

Ладони горели, и он рассмеялся, не веря в происходящее. Даже не глядя на камень, он уже знал, что все его старания пошли насмарку.

Он снова потерпел неудачу.

32

Адайра шла за стражником по коридорам замка. К ее сапогам присохла грязь, а платье облепили семена чертополоха. Тартановая накидка помялась, потому что весь день была заколота на плече, а дыхание было частым и поверхностным. Девушка опаздывала на ужин с Морэем, и некого было в этом винить, кроме себя.

Она заблудилась на пустоши по дороге домой после того, как навестила Каю на озере Иворра. Холмы и долины сменялись у нее на пути, и Адайра скакала час за часом, глядя, как тускнеет свет, и отчаянно отыскивая глазами что-нибудь знакомое. Но без солнца, которое указало бы ей направление, она безнадежно заплутала.

Впервые за долгое время Адайра почувствовала вкус страха. К горлу подступил ком, она сглотнула его, и ее замутило. Грудь сковало льдом, но она пыталась сохранять спокойствие, продолжая преодолевать холм за холмом в надежде, что духи отпустят ее из своей игры. Потом опустился туман, и Адайре не осталось ничего иного, как спешиться.

Она пыталась представить, что будет, если ей не удастся найти дорогу домой. Если холмы в конце концов заберут ее себе, трава обовьет ей волосы, а луговые цветы прорастут меж ребер. Она представила, как Джек день за днем будет ждать ее возвращения. Как Иннес будет скакать по пустоши в