Красная Антарктида 1984-го. Часть 1. Изоляция - Ринат Равильевич Таштабанов

Я ищу глазами, чтобы мне использовать, как щит, когда у меня закончатся патроны.

Мне попадается табурет у стены.

Пойдет!

— Алтай! — кричу я Зорину, — как отстреляемся, я его прижму к полу или к стене табуретом, а ты бери, что под руку попадётся и бей его!

— Нам бы топор! — отвечает мне Зорин.

— На станции есть бензопилы для заготовки льда! — отвечаю я. — Сейчас бы только продержаться, а потом мы их отыщем! Кимчи! — говорю я, заметив, что кореец зашевелился. — Ты, как там, живой?

— Пойдёт! — отвечает он мне, хотя в голосе нет уверенности.

— Задача ясна? — меня начинает колбасить от выброса адреналина.

— Не подкачаю!

Кимчи, со стоном, поднимается и снова перехватывает ружьё, как дубину.

— Док, — говорит он мне, — пообещай мне, что потом мы найдем патроны, чтобы я мог отстреливаться! А то меня это уже порядком задолбало!

— Будут тебе патроны! — отвечаю я корейцу. — Будут!

В этот момент, существо делает к нам шаг. Пол под ним прогибается, будто доски не выдерживают веса этой чудовищной органики.

Из трещин в коже гибрида лезут новые отростки. Они хлещут по воздуху, как живые кнуты, и один из них щёлкает в нескольких сантиметрах от моего лица.

Тварь явно полностью восстановилась.

Я отшатываюсь. Фонарик выскальзывает из моей руки. Катится по полу. Луч мечется по стенам, выхватывая из темноты разрозненные картинки. Они складываются в единое полотно, в центре которого находится существо, никогда не виданное этим миром!

— Работаем! — кричу я Зорину, Валере и Кимчи, и открываю огонь, целясь в шею твари.

Бах! Бах!

— Пустой! — я убираю пистолет в карман, и, под грохот автоматных очередей, быстро хватаю табурет.

То, что я задумал, граничит с безумством. Я хочу использовать табурет, как щит, вызвав атаку твари на себя. Затем, мне нужно будет прижать табуретом существо к перегородке, и, удерживать его, пока остальные будут дубасить эту падаль.

Шансов, что это выгорит, мало, но они есть, а приказывать сделать это другим, я не имею права. Мой план, и мне его и выполнять!

Глава 26. Первая кровь

Бах! Бах! Бах!

Зорин всаживает в тварь весь магазин, буквально нашпиговывая существо свинцом.

Оно замедляется. Как я понимаю, чем больше повреждений, тем дольше идёт регенерация. И, в этом и заключается возможность, чтобы его убить, или, хотя бы, замедлить.

— Ждём! — кричу я, внимательно наблюдая за тварью. — Строго по моей команде! Так… Ну, давай! — кричу я, чтобы подбодрить себя и товарищей. — Давай, сучара!

Бах! Бах! Бах!

Пули рвут плоть гибрида на части с таким звуком, будто швырять об стену горох. А ему — пофиг!

— Всё! Пустой! — кричит мне Зорин. — Твой выход, Док!

Вдох — выдох.

У меня не будет второго шанса. Есть только одна попытка, и я выставляю табурет перед собой, реально, как щит. Держа его сиденьем к себе, а ножками к существу. Хорошо, что он самодельный. Сработан из толстых досок и повыше, чем обычный.

— Погнали! — ору я, и делаю шаг вперёд, прямо навстречу твари, пока она ещё не очухалась после ранений.

Я разбегаюсь, и… стараясь увернуться от щупалец, со всего маха врубаюсь в существо, как игрок в регби, чтобы припереть его к перегородке.

Бух!

Я целился ножками табурета и перекладиной в шею твари, чтобы взять её в подобие «рогатины». И мне это удалось!

Мои ноги скользят. Упираюсь в пол. Давлю на табурет изо всех сил, надеясь на то, что, когда придёт время, ребята меня не подведут.

Тварь же реагирует на мой манёвр мгновенно. Она вцепляется в табурет обеими руками и пытается его разорвать на две части. Дерево трещит, но выдерживает нагрузку.

Вокруг меня змеятся щупальца твари.

Справа-слева!

Справа-слева!

Я от них уклоняюсь, прикрывшись сиденьем табурета.

Так не может продолжаться слишком долго. В конце концов, я пропущу удар.

Я припираю монстра к перегородке, вдавив перекладину табурета ему в шею так, чтобы он не смог и вздохнуть.

Тварь хрипит. Разевает рот. Жадно хватает воздух. Колотит руками по табурету и пытается достать меня своими конечностями.

Я же смотрю на это существо во все глаза. Изучаю его, как врач смотрит на пациента, чтобы понять, с чем это мы столкнулись.

У него, довольно странная реакция на всё происходящее. Это больше похоже на машину — некий биологический объект, который действует по заложенной в него программе, не обращая внимания на увечья.

Щёлк!

Щелк!

Тварь клацает зубами. Пялится на меня своими выбитыми глазами, и у него, прямо под лоснящейся от слизи кожей, перекатывается нечто похожее на волны, отчего башка существа деформируется ещё сильнее. Она, словно оплывает, чудовищно меняя свою форму, как будто она сделана из податливой глины.

Я замечаю, что пулевые отверстия и провалы в черепе гибрида на месте выбитых глаз, уже затянулись. Как бы заросли изнутри, а сами дыры стянуты кожистой перепонкой, наподобие зарубцевавшейся ткани.

Это — просто невероятно! Представляете? Если бы такой способностью обладал человек, то это бы открыло фантастические горизонты в медицине!

Травмы, многие болезни, да просто необходимость оперативного вмешательства в хирургии, ушли бы в прошлое. Человеческий организм стал бы лечить себя сам. На ходу. За считанные минуты, а утраченный орган, как глаза у этого существа, просто заместился бы другим. Например, слухом или обонянием. Если их не будет, и я в этом уверен, адаптивный механизм гибрида позволит справиться и с этой ситуацией. Как вариант — просто переключиться, на что-то другое. Как вам вибрация? Что, если эта тварь сможет улавливать движение всем телом? И создавать на этой основе картинку об окружающей её действительности, а?

Это во мне говорит врач-исследователь, а должен боец, который хочет выжить и одержать верх в этой безумной схватке.

Удар!

Ещё удар!

Если я сейчас его отпущу, то мне точно — конец.

Щупальца мелькают, то слева, то справа от меня. Задевают за КАЭшку. Рвут материал, и пытаются меня оплести. А ещё, гибрид на спине твари, все время отталкивается, упираясь в поверхность своим конечностями. Он растопырил руки в стороны и вонзил когти из гвоздей в стену, чтобы создать дополнительную опору.

Живучая сука!

Я до сих пор не верю, что этот симбионт, состоящий из двух разных тел, ещё совсем