В аду нам не рады - Сергей Владимирович Жарковский

— Туман. Во сколько это произошло?

— Туман образовался? В ноль часов тринадцать минут. Тридцать первого декабря. Кольца падали девятнадцать минут, плюс-минус десять секунд. И возник этот... волдырь. Туман. Только что его не было и сразу он есть. После этого людей мимо меня... не было.

Пауза.

— Эти кольца. Это были летательные аппараты?

— Н-нет. Думаю, что нет. Это были... Как дымные кольца, как от сигареты, только светящиеся. Иногда от выхлопа окислителя при старте ракеты бывает что-то подобное... Но это не то. Да! Разные люди видели разное. Я видел кольца. Одна женщина видела диски, кувыркающиеся красные диски. Юноша по фамилии Баранов видел красные звёздочки. Как он выразился: как формочки для печенья.

— Они упали сверху, с высоты?

— Не наблюдал никаких следов, об этом говорящих. По-моему, они просто возникли и стали падать. На город. И туда, дальше, в степь.

— Вы сами живёте в городе?

— Хорошо. Вопрос по отчётности. Узнаёте?

— Так точно. Это журнал с моего поста.

— Смотрите. Вот это что такое. Последние двенадцать строк. Это что такое? Чем это сделано? Кислотой? Кого вы вымарывали?

Пауза.

— Последняя запись… Кибирова Зинаида Львовна, проспект 9 мая, 45… Но последним вышел… За ней вышел только один человек… Там был ещё только один! Я не помню… Я помню, что последний был… И я его записал сразу после неё. И поставил зигзаг, сдавая смену!

— Тут двенадцать строк после этой Кибировой, майор. И только потом зигаг. И что это за химикат? Зачем и чем вы удалили записи?

— Я не удалял. Что это такое?

— Это тюрьма, майор Антонов. Чьё имя вы удалили? Почему, чёрт бы вас побрал, глаза у всех болят, кто пытается разобрать эти смазанные строки?

— Я ничего не удалял, товарищ Рыжков.

Пауза.

— У вас, я гляжу, кольцо... Женаты? Семья где ваша?

Пауза.

Конец записи

ГЛАВА 7

ВЫШЕДШИЙ ВЧИСТУЮ

Эту главу придётся сделать авторизованной.

Иначе не получается. Описать Зарницу очень сложно. (Впрочем, всё, связанное с КЗАИ описать сложно, и сегодня, в тридцать пятом сложно, и десять, и двадцать лет назад, и всегда было сложно. И пребудет сложно.) Сложно избежать не соблазна даже рассказать сразу всё за пятьдесят лет, сложно а неукротимой и непрерывной потребности, описывая внешне видимые события (город смотрел «Взгляд» или спал, войска несли службу, ехал опоздавший поезд; возникли в ясном морозном небе и начали падать «красные знаки» и вспыхнуло всё стеклянное; завыли сирены, проснулись люди, началась паника; по улицам промчался телепортировавшийся из Сибири БТР; люди метались, солдаты строились; начались пожары (и настоящие, и странные); сирены смолкли, хотя их никто не выключал, расползлась, словно газ, по городу тишина, люди боялись кричать, шли молча, бежали молча, исчезали молча, только двери тихо хлопали в подъездах по всему городу; полковник Саманов, собиравший людей в пожарке, вдруг пропал на ровном месте на глазах сотни испуганных людей сгрудившихся посреди плаца пождепо; кто-то прятался в бомбоубежищах, кто-то запирался в квартирах; вдруг, словно кто-то сделал объявление, основная масса горожан бросилась прочь из города, в степь, в разные стороны, кому было куда ближе; перебираясь через забор с проволокой, пробивали забор, тараня забор «жигулями» и автобусами; бежали и шли молча, волоча молчаливых серьёзных детей по присыпанным снегом тротуарам и пустырям; пропадали на бегу, в квартирах, в казармах, во сне, в толпе; все «кольца», наконец, упали — и принялось неторопливо-быстро вспухать, проявляясь изнутри себя самого, гигантское облако, заволакивая собой и гася и город и степь, и больше десяти тысяч квадратных километров оказались под комковатым куполом сгущённого до полной непрозрачности воздуха, и из этого купола уже никто не вышел), объяснять каждое событие сразу, тут же, тотчас, потому что иначе можно сойти с ума.

Что это был за БТР «ноль-ноль третий»? Не было в Капустине, в гарнизоне, никаких БТР-ов, откуда он тут взялся? Кто его вёл, кто протаранил, обрушил две секции забора у Волгоградского КПП, позволив почти аккуратной колонной выйти из Зарницы жителям юго-восточный части города? Очень хочется сразу рассказать, что ехал этот БТР в колонне, с учений, по таёжной дороге в районе города Новоникольска Красноярского края, и вдруг оказался на углу улиц Королёва и Ленина города Капустина. Спятил мехвод, и помчался, сбил женщину и врезался в забор. И подписал себе вечный карантин в Беженске. Имя его неизвестно. Лишь Шугпшуйц знает его.

Столько вопросов. И столько ответов!

Почему молчали люди, паникующие, смертельно испуганные люди, почему они молчали, кого они боялись привлечь криками?

Почему вырубились сирены системы оповещения ГО?

Что произошло в пожарке?

Кто приказал построить почти точно по периметру будущей Зоны эти загадочные пятьдесят метеостанций с мощными зенитными прожекторами и дизель-генераторами на каждой? С круглосуточным дежурством, кинокамерами и точными инструкциями?

Почему жители посёлка Токарев, в трёх всего километрах от Капустина и от Капустино расположенном, не видели «красных знаков», не слышали сирен, и поняли, что что-то не так, лишь когда в их двери начали стучаться беженцы?

Почему все пятьдесят дежурных «паслёновской» метеослужбы (все — капустинцы, между прочим) промежуток времени между появлением в ночном ясном небе «красных знаков» и установлением «облачного купола» оценили — сверяясь с нормально идущими личными часами — в шестнадцать-восемнадцать минут? В 23.54 — «кольца», сразу пошли беженцы, и «облачный купол» затвердел не позже 00.12. И поток беженцев сразу оборвался. Восемнадцать минут максимум. Так как за восемнадцать минут больше одиннадцати тысяч человек успело выйти из-под «красных колец»? В журнале майора Антонова 1.262 имени, исключая стёртое двенадцать раз подряд воздействием аномальной интенсивности неизвестной природы имя Генагульчина Геннадия, Москва, Хамовники? Сам майор этого объяснить не мог. Даже себе не мог. Он даже придумать, высосать из пальца объяснение не мог. Никто из них не мог ничего объяснить даже себе. Из пятидесяти дежурных треть покончила с собой в первые полгода после Зарницы.

На исправных электронных часах Толика Хейфеца, с мамой Тамарой Хейфец официально первых вышедших к метеостанции номер 4 (у Волгоградского КПП) в 23.56, было 00.45 тридцать первого декабря. Генагульчин, единственный спасшийся пассажир «шестьсот пять дробь тридцать восьмого», утверждает, что шёл от станции «58 разъезд» к тому же Волгоградскому КПП через совершенно пустой город почти двое суток.

Очень трудно рассказывать о фантастических событиях, происходящих в реальности, на