В аду нам не рады - Сергей Владимирович Жарковский

Генерал Лыжин работает как бог. Тёплая одежда, всегда горячая еда.

Саша впала в ступор, её увели в госпитальную зону.

2 января объявлен трёхдневный всесоюзный траур. В связи с большим количеством пропавших без вести в Астраханской области при падении крупного космического тела — газового астероида.

Надо найти себе дело. Скучно.

Взяли писарем при пункте регистрации. Составляю списки. Солдат срочной службы выбежало очень мало, только городские, а из степи, говорят, вообще никто не вышел. Просто не успели.

Интересно: практически все нацмены в ступоре, как Саша. Руку ему поднимают, рука так и остаётся. Врачи говорят: кататония неизвестной этиологии. (На полях: Некоторые дней через пять-десять отходили. То есть очухивались.) Интересно: «воздушная подушка». Русские тоже, но не столько.

В штабе кто-то застрелился.

С Астраханской стороны, говорят, в тумане видна пламенная стена метров сорок. Что так может гореть?

Подойти нельзя: ветреный пояс вокруг тумана, большая скорость. С пылью. Трактор порезало пополам. Пытались въехать, управляя верёвками сзади. «На вожжах».

Сейчас (5 января) спасли сержанта в соседней палатке: самоповешение.

Новый год никто не встречал.

Рука немеет после работы. Примерно двадцать тысяч человек. Тысяч пятнадцать с волгоградской стороны, с астраханской гораздо меньше. (На полях: 15 января – 9.150 человек обработано. Не обработано меньше 2000.)

Саша пришла в себя.

9-15 янв.

Самолёт-фоторазведчик упал в облако. По слухам.

Начато большое строительство, объявлен строгий карантин. Много врачей. Академик Александров. Старый, пьёт.

Лыжин (кому-то по телефону): «Это вам бля не Чернобыль!»

У Лыжина жена и внуки в Капустине.

Работаю с Лыжиным в штабе.

Вспоминаю, как мы с Сашей (остальные уже разошлись) поняли, что что-то не то. Мы лежали в большой комнате на диване, смотрели «Взгляд» и страшный грохот поезда раздался, словно он прямо за стеной шёл, потом гудок тепловоза. Мы вскочили и выглянули. А там всё небо в красных дисках. Саша об этом говорить не хочет. А я не могу вспомнить, когда грохот поезда пропал. По-моему, когда мы из комнаты выбегали в сени.

Ермаков (Ермак?), полковник.

Коммунисты пьют. Начальник карантинного лагеря генерал Молдаванов распорядился начальнику охраны пресекать силой. Спиртное только по норме, сухое вино беженцам на ужине.

«Портреты» меняются еженедельно. Рыжков, сейчас Маслюков. Здоровый мужик. Очень высокомерный.

Пробы из ветреного кольца — метан. Обычный метан. И какая-то пыль, вроде бы действительно космическая, метеоритная. Лыжин брал меня в автобус, подъезжали близко. Действительно, кольцо светится. И всё выбрило скоростью, метров сорок. Туман непроницаемый, на вид обычный.

Сейчас снег валит. 11 янв. Говорят, травмы в госпитале (переломы и проч.) у людей все зажили, кости срастаются. Та женщина, что я помогал нести от Волгоградского КПП, которую сбил БТР уже ходит, помогает санитарам.

И ведь действительно! Наблюдал сейчас сцену с МЧС и лысым из Мин. путей сообщения. Пассажирский 605, шедший с опозданием из Москвы через Волжский с прицеплением вагонов, влетел в Зону ЧП как раз в самый ненужный момент, а с другой стороны (где сейчас «пламенная стена») не появился. Ещё и это, стало быть. Ни одного человека с этого поезда не отмечено в лагере.

Лентикулярное облако.

Учёные какие-то неубедительные. Есть несколько молодых с энтузиазмом. Но все, кто пытается проникнуть в облако (на танках прорываются, 2 попытки), не возвращаются.

Скафандры. Космонавты привезли.

Ох Северцев и жучила! На своём месте старикан.

16 — 24 янв.

Следят за писаниной. Особый отдел. Какая-то метеорологическая служба ещё. Шмонают. Трудно прятать дневник.

Допрашивали по поводу вещей, документов, почему вынес всё, ничего не бросил. И Сашу по поводу меня допрашивали.

Оказывается (американские «сухпайки», нательное бельё в громадных количествах, баня с химчисткой, стиральные машины, в каждой палатке большой телевизор, игрушки и «pampers» для маленьких детей — подгузники с защёлкой, на один раз) новый аэродром Зоной не охвачен, там садятся каждый день грузовые американские самолёты. Видимо, какие-то договорённости. Возможно, пытались совместно (жирно зачёркнуто).

18 января, день рождения. Саша не вспомнила.

Работы много. Писарь, одно слово.

Люди приходят в себя. Ищут работы, комендатура лагеря изыскивает возможности. Пункт переговоров открыт.

Денежное содержание. Сложный вопрос, документов ни у кого почти нет. У солдат больше всех сохранились — в.б. всегда ведь при себе. По себе помню. Служил я в Красноярске.

Пока талонные книжки, списки, тому подобное. Обмундирования много, все сразу хорошо тепло одеты.

Молдаванов заболел чем-то. Увезли на скорой. (24 января — привезли, здоров.)

25 — 29

Как там моя любимая Средняя Ахтуба, как там моя любимая газета? Плюнули и забыли. Хозяйка квартиру уже сдала, наверное.

«Политически незрелый анекдот лучше, чем политически незрелый абрикос».

По-прежнему в палатках на бетоне. С этой площадкой интересно. Кто и когда её построил? Vs на ней и живём. Капитан Лёня Собакин говорит, что этой осенью за неделю плитами выложили зачем-то. Напротив Токарева, почти квадратный километр площадка. На ней монтируют.

Вода питьевая в водовозках. С санитарией хорошо: американские биологические туалеты.

Токарев начинают эвакуировать. Полностью отселяют людей. Не попробовать ли мне (зачёркнуто). Говорят, колючей проволокой полностью обносят Зону.

Женщины! (Потом объясню.)

Познакомился с местным участковым. Золотой мужик, память, как у электронной машины. Толь Толич зовут, Лазарев.

1 марта (зачёркнуто) февраля

Рутина. Лагерь беженцев. А что вы хотели? Письма вскрывают, при телефонных переговорах сидит баба с кнопкой. Спим, едим, гадим. Срочники беситься начинают, там военная прокуратура. Неужели будут дезертирство клеить?

Драки в библиотеке за книги или за места в кинотеатре (клубная палатка). Вагончики привезли. Нас (писарей) перевели в один, а через стенку — участок Аниськина. Строят госпиталь. Лечил зуб у американца гражданского. Айм волонтиир, айм волонтиир.

Повальный блуд. Но какой-то без конфликтов. Утешаются люди. Спиваться же нечем. За книги дерутся, а тут вообще но проблем. Очень странно.

февраль

Прятал дневник. Очень жёсткий контроль. Бумага подотчётная вся, хотя её много. Зону обнесли забором и ров. Ребята, которые копали, говорят, что 330 километров выкопали. Эльтон в Зоне, и даже Казахстан.

К облаку уже привык. Ну стоит и стоит.

Тоска невероятная.

27 февраля — 6 марта

Как-то очень быстро построили ЖД-вокзал. Назвали Времвокзалом.

Умерших хоронят недели через две. Увозят в цинке, потом привозят цинк. Я сейчас роль Ипполита Матвеевича исполняю. Сочетаться или хоронить. Пара разводов была, между прочим.

Саша совсем по рукам пошла. Весёлая, красивая, су… (густо зачёркнуто четыре строки).

Привезли и собрали десяток новых «синеньких домиков». Оказывается, из Средней Ахтубы. Где они там