В аду нам не рады - Сергей Владимирович Жарковский

я оказался прав: после шока 2034 года, когда Зона выбралась за Периметр и Весь Мир Узнал, таиться смысла не было, а никаких претензий к нему предъявить никто не сможет — ведь он не садился 28 декабря 1988 года в поезд 605 дробь 38. Это он всё придумал, и, встретив симпатичного ему фантаста, автора «Зоны» и «Сюжета для небольшой эпопеи», отвёл душу. Поговорил. П-побеседовал. (Он немного заикается.) Далее (тут я напрягся) ему было известно, что сибирский «Фобос» заказал мне роман о генерале Малоросликове. Я не стал выяснять, откуда была утечка. Миллиардер есть миллиардер. Они утечки вытягивают, как свежая печень яд из змеиного укуса.

Ну и, и этого он вслух не сказал, конечно, ему было позарез поделиться.

И это главное. И я его понимаю.

Вернувшись домой, я сделал наброски. Семён погиб в 34-м, но когда-то он дал мне пароль для связи с трекером Свержиным. Я решил его использовать. Мне и верить Генагульчину на слово хотелось, и одновременно очень хотелось поверить его слово математикой.

Без подробностей, но test был passed.

Теперь у меня имеется уникальное свидетельство очевидца, прошедшего Капустин насквозь под падающими «красными знаками».

Итак. 1993 год.

Позарез был нужен коменданту Блинчуку рабочий трек «Земля» — «Пять Углов» — «Командный центр». Второе тире здесь пребывало пунктирным, непровешенным, то есть хуже, чем проклятым. Никак не удавалось от «Пяти Углов» достигнуть бывшего командного центра бывшего полигона «для выяснения судьбы высшего командного состава». Ходили и возвращались ни с чем, ходили и терялись, ходили и гибли. Тропа меж россыпей мелких и средних «масконов»87, «залап» и «планок» не вытанцовывалась, пряталась. Восемь человек легли на этом пунктире, семь военспецов и один трекер. Слишком близко располагался жилмассив, проецируя на пунктир беспокойные токи прямых углов, масса объектов и техники заставляла собой горизонты, токи усиливая и разгоняя; огромное количество индустриально сработанного мусора заполняла пространство, впитывающего, накапливающего, питающего, обращённого мусора, мусора с поведением и особенностями. Воздействующего мусора, обращающего.

Горячие головы, из тех, что поглупей, предлагали взорвать что-нибудь мощное на Втором Углу, потому что, может быть, хотя бы здесь повезёт пробить пунктир, разметав реперные ништяки на злых гитиках, и сдохнут эти гитики.

Действительно, ставились такие эксперименты в отдалённых провинциях Зоны. Если быть точным, один. Ценой двух жизней уничтожили небольшую «прокрусту», «резиновым взрывом» необратимо загадив очень удобный, безопасный и глубокий трек «КПП-28 — Бетонка-75»88.

Разумеется, горячие головы поумней порывы энтузиазмирующих на потребу начальству идиотов с динамитными идеями сокращали, и отныне каждый трек строился ножками, как заведено, в поту предсмертном пополам с потом праведным, — но никак и никто не мог дойти до КЦ. Начальник полигона генерал-полковник Мазуркин Николай Васильевич продолжал и продолжал числиться пропавшим без вести и живым. (Хотя вот американцы свою комиссию, канувшую в Зарнице полным списочным составом, объявили погибшей ещё весной 91-го, после знаменитого выхода группы Пенны-Фенимора к «летучей хрущобе»89. Справедливости ради: из пропавших в Зарнице аборигенов умершим признан не был ни один90 никогда, не только генерал-полковник Мазуркин или первый секретарь горкома Рудин Тимур Анатольевич; этому унылому позору непризнания было какое-то начальственно-этическое объяснение, чуть ли не «исторически сложившаяся традиция», — но беженцы-бедоване во все времена, прошедшие над ЗАТО91 «КЗАИ», полагали простодушно и верно, что дело просто-напросто-таки в государственных пенсионах, то бишь в глубинном нежелании их платить. Зачем людишкам денежки, если они под святыми русскими небесами одной неумирающей надеждой всегда сыты от пуза? Выпьем же за терпеливость русского народа. А экономика — должна быть экономной.)

Так вот, преступные мысли преступными мыслями, а перед военным комендантом КЗАИ полковником Блинчуком, гаттаух-окамбомоном92 двенадцати тысяч семидесяти девяти километров квадратных общей площади ЗАТО с пятитысячешестисотдвадцативосьмикилометровой Бедой внутри93, приказ начальника генерального штаба об, так точно, немедленном обследовании командного центра и об, так точно, установлении судьбы начальника ГЦМП-4 «Капустин» маячил непрерывно. Выжжен калёными иглами на веках Блинчука был приказ «обследовать и доложить», и призовой бюджет комендант тратил на исполнение (или на попытки) хотя бы некоторых регулярно и прилежно, не жиля и не воруя.

Кампания по скупке или, на худой конец, найму рейтинговых трекеров-бедован велась кадровой канцелярией комендатуры постоянно — и всегда была условно-успешной, потому что и деньги были хорошие, настоящие, и на смаглерские штучки в «скурмачовских» выходах хорошо подобранная блинчуковская вохра на кордонах смотрела сквозь пальцы. Что имело глубокое философское, а также и практическое обоснование.

Ну притаранил нанятый трекер в казённом рюкзаке ништяк-другой, ну не хочет он ништяк учитывать и сдавать бесплатно. Что ж, шмонать его, ходилу, когда своих военспецов-то, из той же группы не шмонаешь на выходе с выхода? Вернулись-то вместе, вместе жили, пот ели, шли и ползали, Матушке кланялись, лбами пороги гнули, «мехнёй» рваные, «тяжестями» мятые, «ты ходила, я ходила, вот и выходит, что пришли». Да нет, конечно, даже рюкзак развязать не попросят на кордоне. Не по-человечески будет это. Вернулся с выхода — проходи мимо, иди с богом. Даже зарплатные прапора-магацитлы понимали, кто не понимал сразу, в первый год-два пропали куда-то... Ну не может ходила не сбраконьерить, не вынести и пронести! Тоже понятно. Это философская часть. Практика же заключалась в том, что оружие у бедован было либо арендованное, то есть законное, либо своё, то есть попробуй, отними, и было оно всегда, и стрелять они уже привыкли. И деткам своим уже заказывали.

Имеет также значение, что и вышестоящие, вплоть до самого коменданта, эту философию и эту практику понимали верно, не давили на подчинённых, не требовали палок и арестов, а всем нам известно: «пока цека не цыкнет — чека не чикнет», это у нас в генах.

Однако — скупались легко только средней руки ходилы. Суперы, «арнольды» да «сильвестры» вроде Димы Шухарта или братьев Малиновых на контакты и контракты шли тяжело. Им хватало независимых денег и приключений, да и часов в сутках видным деятельным бедованам не доставало отчаянно: общая апатия 89 года ушла в вечность, на полным ходу тикало время первичного накопления капитала, — артельные дела, установление близких неофициальных контактов с Землёй, толкание локтями между собой… спали по три часа люди, не могли и минуты урвать почитать новую книжку94, и в Зону выходили как отдыхать, серьёзно.

Но трек к КЦ нужен был отчаянно.

Поэтому Гену-Гения Блинчук покупал лично. Как немногих. Домой к нему приезжал с лакомствами, в «Чипке» поил и кормил, в качестве контрольного выстрела и