Дворянская честь - Евгений Васильевич Шалашов

– Но, как я полагаю, причиной смерти стало что-то другое? – осторожно заметил я. Но кто знает – может, осколки кости проникли в мозг.

– Пятачки, покамест, придется снять, – сказал доктор, снимая монеты. Кивнул мне. – Помогите перевернуть.

– Вот как всегда – с доктором свяжешься, приходится покойников тягать, – проворчал я, принимаясь за дело.

– Ну хоть какая-то от вас польза, – парировал Михаил Терентьевич, ощупывая шею у трупа. – А шейные позвонки сломаны.

Хоть здесь урядник не соврал. Шея и на самом деле сломана.

– Давайте его назад перевернем, – сказал доктор.

Когда мы переложили Ларионова на спину, спросил:

– Ну-с, временный помощник лекаря, высказывайте свое мнение.

– Ларионова ударили по носу чем-то тяжелым. Либо обухом топора, либо кувалдой, – предположил я. – От удара он упал, скатился с лестницы и при падении сломал себе шею.

– Скорее всего, удар был нанесен гирей, возможно – кастетом, – уточнил доктор. – Если бы кистенем или кувалдой – вмятина на лице была бы гораздо глубже. И с лестницы покойный не скатился, а рухнул взад себя. Если бы упал лишь с высоты собственного роста, то вряд ли сломал бы позвонки.

– Значит, все-таки умышленное убийство, – вздохнул я.

– А вы догадливы, если учесть ваш возраст и необразованность, – усмехнулся доктор. Ишь, до сих пор мстит мне за неосторожную реплику.

Пропустив шпильку Федышинского мимо ушей, резюмировал:

– Умница наш исправник. Не зря заподозрил, что урядник скрывает убийство.

– Вот видите, нашлась вам работенка, – повеселел доктор.

Хотел ответить, мол, это не то, что у некоторых эскулапов, которые сделают свое дело за пять минут, а потом отдыхают. Сказал другое:

– Михаил Терентьевич, вам, наверное, можно в Череповец возвращаться. Думаю, я здесь дня на три задержусь, не меньше. А официальный акт позже пришлете, не горит.

– Нет, я лучше здесь побуду, – хмыкнул доктор. – А не то, не дай бог, с вашим появлением новые трупы появятся, чего мне туда-сюда мотаться?

– Типун вам на язык, ваше высокородие, – помотал я головой. – Нет бы сказали – останусь, чтобы судебную медицину вам преподать, а вы всякие гадости говорите.

– А не надо было старика обижать – ишь, тело недвижное и бездыханное.

Врет, господин медикус. Я такое не говорил, а мысли Федышинский читать не умеет. Но хочет остаться – нехай остается. Вдруг и на самом деле патологоанатом еще понадобится? А командировочные ему Абрютин платит, а не окружной суд.

Значит, труп отправить обратно на кладбище, а всех чад и домочадцев покойного – немедленно под арест. Задержим, там и станем разбираться.

Глава двадцать седьмая. Чистосердечное признание

Решив, что надо немедленно задержать всех чад и домочадцев, малость погорячился. Во-первых, родственников у Ларионова много и всех, как говорится, не пересажаешь. А во-вторых, что самое главное – если я всех арестую, куда их дену? Той самой «холодной», куда в книгах и фильмах определяют крестьян, здесь нет. В подвал посадить или в сарай запереть? Так зима на дворе, в сарае замерзнут, умрут и тогда уже в отношении меня откроют уголовное дело. А себя мне отчего-то жалко. Так что аресты станем производить постепенно, по мере поступления подозреваемых. А вот куда их определить – пусть волостной старшина с господином исправником думают. Или сразу в город отправим, в участок или в тюрьму.

Еще летом, когда я только-только собирался отправляться в Череповец, меня консультировал следователь Новгородской судебной палаты, наставляя, что следователь, приступая к работе над «темным» делом, должен в первую очередь очертить круг лиц, которых необходимо допросить, а во-вторых – отыскать мотивы возможного преступления. Классика жанра – ищи, кому выгодно.

Правда, когда новгородский следователь давал мне наставления, он подчеркивал, что, исходя из опыта (не его личного, а опыта расследования), близкие родственники или хорошие знакомые, убивая своего друга или родственника, очень любят скрывать его труп (топят, закапывают), а то и вовсе расчленяют. Расчленив, мужчины предпочитают вывозить куски тела в безлюдные места и там прятать, а женщины предпочитают эти куски сжигать.

Можно ли считать, что похороны являются способом сокрытия тела? Теоретически да. Как ни крути, а тело предано земле, которая надежно похоронит (ух ты, опять в тему!) следы преступления. А накладной нос, вылепленный из теста и отвалившийся в процессе осмотра, следует ли считать частью расчленения?

В общем, это все глупости, потому что с вероятностью до 99.9 % убийство Паисия Ларионова совершили близкие родственники – либо жена, либо кто-то из детей. Детей у него четверо – старший сын Фирс проживает отдельно, дочери замужем – тоже живут у мужей. В наличии остаются близкие покойного, проживающие с ним в одном доме. Супруга – Дарья Ларионова, пятидесяти трех лет, младший сын Тимофей – двадцати трех лет и его жена Агафья, двадцати одного года. Вот эта троица и станет первыми моими подозреваемыми. Ну и остальные члены семейства, проживающие отдельно, тоже замешаны. Допускаю, что они не принимали непосредственного участия в убийстве своего отца, свекра и тестя, но точно знали, что старик убит. Впрочем, какой же Паисий Ларионов старик в пятьдесят три года? Даже в девятнадцатом веке таких стариками не считают, а по меркам моего времени – почти молодой человек.

Так что – детки замешаны. Можно допустить, что соседи не заметили накладного носа, но уж сын и дочери, а также снохи и зятья, точно все рассмотрели. Они же почти трое суток рядом с покойником были.

Ну а какие версии? Откровенно-то говоря, версий у меня мало, да и те возникли благодаря прочитанным книгам. Снохачество, а что же еще? Если судить по некоторым писателям, у старообрядцев это было чуть ли не в порядке вещей. Тем более что деток женили рано – лет в четырнадцать. Но мальчики в эту пору еще не слишком-то хотят женщин, зато девочки взрослеют быстрее. А отец, желающий заменить сына на брачном ложе, тут как тут. Вот и у Ларионовых: отец отобрал у сына его жену, живет с ней, а сынуля и его мать, которая законная супруга, обиделись да и убили отца.

Тогда вопрос – почему убили сейчас, а не раньше? Наводил справки, узнал, что Тимофей женат на Агафье четыре года, женился в самую гормональную пору. Кстати, детей у Ларионовых-младших было двое, но оба не дожили и до годика. Вопросы есть, но как версия снохачество имеет право на существование.

Еще одна версия… Хм…