Снова вернуться в 80. Часть 1 - Игорь Перах

сделали мои движения... скажем так, излишне плавными. Если я сегодня словлю в челюсть ещё раз, математика мне в этой жизни может больше и не понадобиться — просто нечем будет считать. Устал я в голову получать.

Ещё и русский, будь он неладен, с Леной. Надо головой думать, когда свою тушку отдаёшь, хоть и молодой, но женщине... Если в жизни она весёлая и бойкая, то когда включает «училку» — это всё, тушите свет. Куда там нашей самой страшной математичке! Глаза холодные, голос сухой: «Пиши заново, Пахомов, здесь пропущена запятая».

После тренировки, едва живой, я потащил её в кино. Выбор пал на «Зимнюю вишню». Ирония судьбы в том, что я на неё уже ходил с Лилей, но сказать об этом Лене — это подписать себе смертный приговор без права на обжалование. Так что я сделал лицо кирпичом: «Нет, конечно, не видел, очень хочу посмотреть!» Ох, грехи мои тяжкие...

Пока мы шли до «Гиганта» на вечерний сеанс, снег уже начал подмерзать, превращаясь в корку, но Лена трещала без умолку. Шагала на своих шпильках так, будто у неё там шипы вставлены — широко и свободно. Но стоило нам отстоять очередь, взять билеты на последний ряд и зайти в фойе, как декорации сменились.

У нас хоть и провинция, но «марку» держали. В фойе перед сеансом даже музыка играла — живой ансамбль, всё чин по чину. И тут Ленку как подменили. Спинка мгновенно выпрямилась, носик вверх, меня — под руку, и такой взгляд из-под ресниц... Оценивающий. Кто тут краше её? У кого «цацек» больше? Это было так забавно и по-детски — это их стремление подражать взрослым дамам из журналов, что я едва сдерживал ухмылку. Кино и немцы, честное слово.

Но «вишенка на торте» ждала нас прямо у буфета.

— Привет! Вы тоже на фильм?

Я замер. В паре метров от нас стояла Лиля. Рядом с ней — Влад, выглядящий максимально пафосно, и ещё одна блондинка, явно постарше нас, с таким видом, будто она как минимум дочка секретаря обкома.

— Привет... — выдавил я, стараясь держать лицо кирпичом. Интересно, а Влад в курсе, что Лиля идёт на фильм по второму кругу?

Лена, на удивление, искренне улыбнулась Лиле. Всё-таки Лилька умеет не подавать виду, что между нами что-то было. Откуда мозги у девчонок в это время? Понятно, не простил её за подставу, но не бежать же от неё, как от чёрта. А вот блондинку Ленка невзлюбила мгновенно. Причина — «упаковка».

Девица была закатана в дефицитную джинсу с ног до головы. Косметики, на мой вкус, было многовато — в 85-м эта «раскраска индейца», дикий начёс и горы бижутерии считались пиком моды. Я не могу к этому привыкнуть, хотя тогда казалось, что красиво. Пока три «молодые кобры» обменивались любезными улыбками, я переглянулся с Владом.

Тот кивнул, представляя спутницу: — Знакомься, моя сестра Вера. Во Владивостоке учится, приехала на каникулы.

Я перевёл на неё взгляд. Симпатичная, уверенная в себе

— Где учишься? — спросил я чисто для поддержания разговора.

— Универ, восточный факультет, — спокойно сказала она. Молодец девчонка, без заносов.

— Ого, — я уважительно поднял брови. — И, конечно, Япония?

Вера безразлично пожала плечами, поправляя массивную серьгу: — Корея.

Н-да. Вот тебе человек, который реально вложился в правильную акцию, сам того не зная. Если, конечно, не остановится на тупой зубрёжке иероглифов, а быстро сообразит, как поднимется экономика «жёлтых драконов». Скоро они выставят такой противовес Японии, что мало не покажется. Особенно когда США кинут японцев через бедро, заставив искусственно поднять иену и обрушив их «чудо».

Хотя это я сейчас такой умный со своими экономическими знаниями из будущего. А здесь и сейчас нет ничего круче Японии, и конкурс туда — как в МГИМО. А Корея — это, я так понимаю, по конкурсу не дотянула. Пока эта страна знаменита только тем, что является базой США.

Глядя на эту компанию в фойе под звуки живой музыки, я вдруг чётко осознал: мясорубка восьмидесятых и девяностых пройдёт не только по СССР. Китай, Сингапур, Корея, Тайвань — всё закрутится в такое пике, что мир переобуется в воздухе за считанные годы.

Что-то похожее будет в мои «двадцатые» — начиная с короны и до конца тридцатых. У людей поменяется ментальность. Народ начнёт искать не успеха, а покоя. Маленькие страны, тихие города, удалёнка, зум, минимализм... ИИ заставит людей закрываться в своих маленьких капсулах. Хорошо это или плохо? Не знаю. Могу только сказать, что жить во времена перемен — занятие хреновое и крайне разрушительное.

— Пахомов, ты опять в астрал ушёл? — Ленка собственническим жестом поправила мне воротник, прерывая мои мысли об ИИ и геополитике. — Пошли, звонок уже был.

Я кивнул Владу и девчонкам. Пора было идти смотреть на отношения двух взрослых. Во где косячники, куда мне до них!

И всё-таки Лилька, поймав мой взгляд, ухмыльнулась. Мысль второй раз смотреть эту бурду её тоже не вдохновляла.

Зал «Гиганта» погрузился в ту особенную, густую темноту, которая бывает только в старых кинотеатрах: когда свет гаснет не сразу, а словно неохотно впитывается в тяжелые пыльные портьеры и пористый потолок. Влад со своей свитой — Лилей и сестрой Верой — ушли далеко вперед, в партер. Я видел, как блеснула в проходе большая серьга Веры, а потом они растворились в море голов где-то на пятом ряду.

Мы же с Ленкой остались на «галерке». Последний ряд, места для поцелуев. В восемьдесят пятом это не просто фигура речи, это стратегический плацдарм.

На экране пошли титры «Зимней вишни». Музыка Дашкевича, щемящая и какая-то безнадежно «советская», наполнила зал. Я сидел, откинувшись на жесткую спинку кресла, и чувствовал, как голова постепенно перестает гудеть. Темнота лечила.

Ленка сидела рядом, и от нее пахло свежим морозцем, лаком для волос и совсем чуть-чуть — какими-то сладкими духами. Она не смотрела на экран. Она смотрела на меня.

— Ты всё-таки странный сегодня, Пахомов, — прошептала она, придвигаясь ближе.

Я не ответил. Просто приобнял ее за плечи. Ленка была теплая, живая, и в этот момент все мои мысли о геополитике, КГБ и будущем из пластика и цифры казались какой-то нелепой шелухой. На экране Сафонова мучилась своей любовью к женатому герою Соломина, а здесь, в полумраке, была совсем другая история.

Целовалась Ленка здорово. Сначала осторожно, едва касаясь губами, словно проверяя — здесь я или опять