Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Ей такая история подходила.

Дик несколько раз щелкнул мышью.

— Нашелся.

— Хозяин?

— Запись на владельца есть. Кличка Тихон. Четыре месяца.

Он прочел следующую строку и снова посмотрел на котенка, уже иначе.

— И мейн-кун настоящий. Питомник я знаю.

— Хороший?

— Один из лучших.

Вера провела ладонью по спине Тихона. Подсыхающая шерсть постепенно поднималась и становилась мягче. На улице он казался тощим из-за воды и грязи, теперь под рукой чувствовалось крепкое, хорошо выращенное тело.

— Дорогой? — спросила она.

Дик назвал сумму. Вера решила, что ослышалась.

— За котенка?

— За котенка с такой родословной и правом разведения могли заплатить и больше.

Тихон выбрал этот момент, чтобы снова попытаться сорвать повязку зубами.

Дик отвел его морду.

— Деньги ума не добавляют.

Он открыл карточку владельца и взял телефон.

— Сейчас позвоним.

Вера продолжала держать котенка. Чип подтверждал происхождение и цену, но еще ничего не говорил о человеке, чей номер находился в базе. Дорогие вещи тоже теряли, передавали другим и оставляли там, откуда не собирались забирать. Она знала достаточно клиенток Аделаиды, чтобы не считать сумму затраченных денег доказательством любви.

Дик набрал номер, поставив аппарат на громкую связь.

Ответили быстро.

— Алло?

Женский голос прозвучал так напряженно, что Вера подняла голову.

— Добрый вечер. Я ветеринар. У нас котенок, чип зарегистрирован на ваше имя. Тихон.

В трубке возникла тишина. Потом женщина резко вдохнула.

— Тиша?

Котенок повернул голову на голос из телефона.

— Да, мейн-кун, четыре месяца, темный мраморный окрас.

— Он жив?

Вопрос вышел почти шепотом.

— Жив. Ушиблена задняя лапа и небольшая рана, сейчас ничего тяжелого не вижу. Мы его осмотрели.

На том конце послышалось движение, хлопнула дверь, мужской голос спросил что-то слишком быстро, чтобы разобрать.

— Нашли, — сказала женщина уже ему. — Тишу нашли.

Мужчина ответил громко:

— Где?

Женщина снова заговорила в телефон:

— Скажите адрес. Мы сейчас приедем.

Дик продиктовал улицу и номер дома.

— Поняла. Мы недалеко, минут пятнадцать. Пожалуйста, подождите нас. Мы с обеда ищем, все дворы обошли. Он у машины вырвался, переноска открылась… Я потом объясню. Мы уже едем.

Голос сорвался, и она замолчала на несколько секунд.

— Кто его нашел?

Дик посмотрел на Веру.

— Девушка принесла с дороги.

— Она там? Передайте ей, что мы… Нет, мы сами скажем. Мы сейчас будем. Пожалуйста, скажите Тише, что мы едем.

Последняя просьба была нелепой и совершенно серьезной.

— Скажем, — ответил Дик.

Связь прервалась.

В смотровой осталось ровное гудение лампы, приглушенные голоса из коридора и тяжелое дыхание котенка. Тихон снова попытался лизнуть повязку. Вера убрала его морду, и он, уже не сопротивляясь, положил подбородок ей на запястье.

Грязь на его шерсти была случайностью. Несколько часов между машинами не сделали его уличным и не отменили места, из которого он выбежал. Пока Вера принимала его за ничейного, в городе ходили по дворам люди, для которых его отсутствие уже стало главным событием дня. Он мог испачкаться, испугаться, кусаться и выглядеть так, словно всю жизнь выживал самостоятельно. Дом от этого не переставал быть его домом.

С Аркадием было так же.

Он мог выйти из семейного порядка, спорить с отцом, проводить время где угодно и изображать любую степень независимости. За ним все равно оставались Гордеевы, имя, деньги и люди, которые заметят пустое место. Его принадлежность не требовала доказательств и не исчезала под первой грязью.

Вера ошиблась, увидев в котенке себя.

Она принимала временный вид за происхождение, потому что сама жила именно так: одежда, глаза, дом и имя могли изменить то, что видят люди, но не давали ей настоящего места внутри увиденного.

Дик положил телефон рядом с клавиатурой.

— Приедут минут через пятнадцать.

Вера кивнула и погладила Тихона между ушами.

Он услышал свое имя в чужом голосе, услышал обещание хозяев приехать и теперь лежал под ее рукой очень спокойно.

Глава 35

Дик закрыл карточку Тихона, вписал что-то в принесенный администратором бланк и отложил ручку. За время разговора с хозяйкой котенка его лицо окончательно вернуло обычный цвет, только возле рта еще сохранялось напряжение, оставшееся после дороги.

— Руки покажите, — неожиданно сказал он.

Вера посмотрела на свои ладони. На тыльной стороне правой темнела подсохшая кровь Тихона, на запястье проступили три тонкие царапины.

— Это ерунда.

— Кошачьи когти были на асфальте, под машиной и еще неизвестно где. Вымойте хотя бы.

Раковина находилась в двух шагах. Вера открыла воду, намылила руки жидким мылом из настенного дозатора и долго смывала серую пену. Царапины защипало. Дик тем временем снял с Тихона повязку, которую тот успел наполовину сдвинуть зубами, и наложил другую, закрепив так, чтобы добраться до края стало сложнее.

— Упрямый, — заметила Вера.

— Четыре месяца. В этом возрасте любое ограничение воспринимается как личное оскорбление.

— Дальше станет лучше?

— Дальше он вырастет до двадцати килограммов и сохранит прежние убеждения.

Тихон посмотрел на него круглыми желто-зелеными глазами и снова потянулся к лапе.

Дик придержал котенка за грудь.

— Я же сказал.

На этот раз Тихон послушался. Устроился на сложенном полотенце, положил передние лапы одну на другую и всем видом показал, что уступил исключительно по собственной воле.

Вера вытерла руки бумажным полотенцем. На светлой влажной коже царапины стали бросаться в глаза. Дик достал из шкафа небольшой флакон, смочил салфетку и протянул ей.

— Обработайте.

— Вы всех посетителей так обслуживаете?

— Только тех, кто приходит вместе с пациентом и тоже нуждается в осмотре.

— Вы уже выяснили, что я цела.

— Это вы сообщили. Я пока располагаю только вашими показаниями.

Она взяла салфетку. От запаха спирта защекотало в носу. Дик смотрел, пока Вера не провела ею по каждой царапине, затем удовлетворенно отвернулся к столу и начал убирать использованные инструменты.

Теперь, когда он перестал быть водителем мотоцикла, приближавшегося прямо к ней, Вера смогла рассмотреть его внимательнее.

Куртка осталась на крючке у двери. На Дике была темно-серая футболка без надписей и обычные на первый взгляд джинсы. Ткань хорошо сидела на худощавом сильном теле, не перетягивая плечи и не собираясь лишними складками. На правом предплечье пересекались несколько старых светлых царапин. Руки двигались быстро, без суеты: выбросить салфетки, промыть ножницы, закрыть упаковку, занести данные в карту. В каждом движении чувствовалась привычка работать самостоятельно и не ждать, пока кто-нибудь подаст нужную вещь.

Вера смотрела на его профиль и наконец поняла, кого он ей напоминает.

На актерских курсах преподаватель любил старое европейское кино и иногда приносил отрывки, которые большинство группы считало слишком медленными. В одном из них был молодой актер с неприлично