Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

с Лопатиным, ждала связи с Москвой, слушала Мельникова, искала Елену Попову, а затем до глубокой ночи разбирала библиотеку. Желудок несколько раз пытался напомнить о себе, но каждый раз получал новую причину подождать.

Теперь тело наконец то забирало свое. Вера ела быстро, хотя заставляла себя тщательно пережевывать. Масло начало размягчаться и выступило по краю хлеба. Она подхватила каплю пальцем, облизнула и запила бутерброд сладким кофе.

На кухне стоял холодный утренний свет. Верхние лампы Вера не включала, ей хватало подсветки над рабочей поверхностью и серого дня за окнами. Снаружи сосны уже не казались черными. Стволы стали коричневыми, на ветвях лежали остатки снега, между деревьями проступила центральная дорожка. Ни у крыльца, ни дальше, возле поворота к воротам, движения не было.

Дом тоже вел себя спокойно. Холодильник изредка переходил на более низкий гул. В вентиляции двигался воздух. Из холла доносились часы.

Вера откусила еще.

Сегодняшний день впервые в Красноярске не был заполнен чужими назначениями. Нотариус не ждал. В банк ехать не нужно. Лопатин должен был заниматься собственной работой и семьей. Мельников находился в Москве. Аркадий пока существовал только в виде будущего звонка, который Вера собиралась быстро закончить.

До поездки за цепочкой оставалось несколько часов.

Сначала нужно вернуться в цоколь. Раньше она прошла его по кратчайшему маршруту: прачечная, комната с хозяйственными запасами, технические двери и помещение с камерами. Смотрела главным образом на то, способен ли кто-то находиться в доме вместе с ней, и почти не замечала вещей. Теперь следовало открыть шкафы в прачечной, проверить стеллажи, коробки, пространство под столешницами. В хозяйственной комнате могли храниться не только фильтры, лампы и моющие средства. В больших домах ненужные предметы часто спускали вниз, чтобы решить их судьбу позднее, а потом забывали на несколько лет. Статуэтка могла оказаться именно там.

После цоколя дойдет дело и до почты Аграфены. К тому времени Мельников должен прислать адрес ювелирного магазина. Затем линзы, собственная сим-карта, несколько смен такси и наличные. Вся эта конспирация займет пару часов. Зато потом можно будет погулять по городу без Лопатина, Гордеевых и фамилии Буровой. Посмотреть на обычные улицы. Дойти до Енисея. Если погода не испортится, постоять возле воды. Потом вернуться, поужинать и спать.

Вера сделала глоток и посмотрела на оставшуюся половину бутерброда. Она уже не выглядела такой огромной.

Когда зазвонил ее смартфон, Вера зачем-то решила, что адвокат нарушил собственную схему и решил отправить инструкции еще одним способом. Но на экране появился вчерашний красноярский номер: Аркадий Гордеев.

Ей не требовалось торопиться. Колдун сам выбрал время и должен ждать ее ответа.

Вера прожевала кусок, вытерла пальцы салфеткой и только потом взяла аппарат. Звонок продолжался.

Она провела пальцем по экрану.

— Доброе утро, — произнес Аркадий.

Голос звучал так же, как вчера: спокойно, уверенно, с легкой теплотой, которой этот мужчина, вероятно, умел показывать необходимую степень личного интереса.

— Доброе утро, Аркадий Владиславович.

Вера смотрела на сосны за окном.

— Я звоню, как мы договаривались. Вам будет удобно сегодня пообедать? После трех в любое удобное Вам время.

Он говорил так, словно вопрос уже был решен и требовал только согласовать время. Ни нажима, ни неуверенности в ее согласии в голосе не было.

Вера выдержала паузу. Хела не искала бы способ отказать красивому мужчине так, чтобы он не почувствовал себя отвергнутым. Его чувства не участвовали в ее решении.

— Нет, — спокойно ответила она.

На другом конце линии стало тихо. Но растерянная пауза продолжалась меньше секунды, Гордеев справился быстро.

— Сегодня неудобно?

Вопрос оставлял возможность перенести встречу, не признав отказ Ольги Буровой окончательным.

Вера свободной рукой подняла чашку.

— Сегодня я не приеду.

Она отпила кофе.

— Тогда выберем другой день, — предложил Аркадий. — Завтра у меня несколько операций, но вечером я смогу освободиться. Или послезавтра, если вам так удобнее.

Он перечислял варианты ровно и без раздражения. Не уговаривал. Просто убирал препятствия одно за другим.

Вера позволила ему закончить.

— В другой день тоже не получится.

На этот раз пауза получилась длиннее.

За окнами с ветки упал комок снега. Прошел сквозь нижние лапы сосны и рассыпался на дорожке. Вера проследила за ним взглядом.

— Я вас чем-то вчера задел? — спросил Аркадий.

В красивом мужском голосе появилась осторожность. Очень правильная. Не виноватая и не настороженная, лишь внимательная к возможности, что собеседница увидела нарушение правил, о которых он сам мог не знать.

— Нет.

— Тогда я, видимо, неправильно понял окончание нашего разговора...

— Возможно.

Вера не стала помогать ему понять правильно.

Аркадий подождал. Она молчала.

— Ольга Веселеновна, — произнес он наконец, — я не хотел ставить вас в неудобное положение. Мне показалось, что наше знакомство можно продолжить.

Хорошая фраза. Личная ровно настолько, чтобы приглашение не выглядело семейным поручением. И достаточно нейтральная, чтобы при отказе Аркадий мог отступить без унижения.

Вчера Вера начала бы проверять каждое слово: почему «показалось», что именно он назвал знакомством, почему не упомянул помощь с наследством и не скрывается ли за мягкостью угроза.

Сегодня ей было все равно. Он хотел продолжать. Она — нет.

— Вы ошиблись, — ровно ответила Вера.

Ответ прозвучал спокойно. Без злости, насмешки и усилия сделать больнее.

В трубке слышалось только слабое дыхание собеседника.

— Понимаю, — наконец произнес Аркадий.

Он пока ничего не понимал. Вероятно, пытался определить, относится ли отказ к нему лично, к Гордеевым или к самой попытке приблизиться к Буровой.

Вера не собиралась облегчать эту работу.

— В таком случае не стану настаивать, Ольга Веселеновна.

— Хорошо.

Одно слово закрыло возможность превратить его отступление в достоинство, которое следовало оценить.

Аркадий снова помолчал.

— Мое предложение помощи остается в силе. Если у вас возникнут вопросы о городе, семьях или делах Аграфены Матвеевны, можете звонить в любое время.

Вера отставила от уха телефон и посмотрела на экран, хотя там могла увидеть только темную полоску активного вызова и имя, занесенное в контакты на симке, оформленной на Бурову.

Он оставлял дверь открытой. Не для обеда, для следующего повода встретиться.

— Если мне понадобится ваша помощь, я сообщу.

— Разумеется.

Теперь в его голосе не осталось тепла. Вежливость сохранилась полностью, но стала такой же функциональной, как белый халат или стерильный инструмент.

— Хорошего дня, Ольга Веселеновна.

— Всего доброго, Аркадий Владиславович.

Вера завершила вызов первой. Экран показал продолжительность разговора, затем погас. В темном стекле отразились окно, часть ее лица и чашка возле руки.

Она положила смартфон на прежнее место. Никакого облегчения не появилось. Тело еще ждало продолжения: нового звонка, сообщения, машины у ворот или хотя бы неприятного ощущения, что