Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Если Аркадий однажды заставит себя положить руку Вере на талию, тело вспомнит, какой должна быть талия под его ладонью. Если обнимет, почувствует недостаточный рост и другие пропорции. Если разденет, сравнение не придется формулировать словами. Оно возникнет раньше мысли, в пальцах, в глазах, в привычке тела.

Его должно будет воротить.

Не от уродства Веры — уродства не требовалось. От необходимости прикасаться к обычному после того, как годами имел исключительное.

Вера посмотрела на свое отражение в мониторе.

Теперь та доля секунды в «Вертикали» стала еще понятнее. Аркадий увидел глаза старой ведьмы, потом лицо, волосы, серую водолазку и фигуру. На мгновение его выражение застыло. Он ожидал более красивую наследницу и понял, что не получил ее.

Раньше Вера знала только сам факт разочарования. Теперь она поняла его степень.

Мужчина, привыкший к лицу и телу Елены, увидел существо, которое могло считаться женщиной только в документах и для мужчин, не знавших лучшего. Для Аркадия оно находилось за внешней границей, после которой вообще должен начинаться его интерес к женской личности.

Первый взгляд Аркадия был самым честным. Он увидел Веру. Увиденное вызвало разочарование, за которым неизбежно пришло отвращение.

Это можно было бы принять. Каждый человек имеет право на свой собственный вкус. Наследник Гордеевых привык к исключительной красоте и не обязан считать Ольгу Бурову желанной из-за ее глаз или могущественной древней фамилии.

Он мог допить кофе, предложить положенную помощь, получить отказ и больше не возвращаться.

Вместо этого предложил обед.

Ненависть возникла раньше, еще в «Вертикали», когда Аркадий не ограничился одним разговором и спокойно обозначил следующий. До него Ольга оставалась ее ролью с конечным сроком существования. Требовалось найти в доме жабу с монетой, передать ее Мельникову, завершить оформление наследства, превратить имущество в деньги и уехать. После этого чужое имя больше не должно было отвечать на звонки, поддерживать знакомства и помнить, что кому солгало.

Аркадий менял саму конструкцию. Он создавал у Ольги угрозы будущего, которого в плане Веры не предусматривалось: новый разговор, новую встречу, ожидание утром. Одно дело — исчезновение наследницы, которую люди видели возле нотариуса и банка. Другое — исчезновение женщины, к которой конкретный человек начал приближаться по собственной воле. Чем привычнее будет становиться ее присутствие для Аркадия, тем заметнее окажется отсутствие. И тем больше вопросов придется оставить после себя Вере, когда она наконец попытается уйти.

Но теперь его приглашение стало выглядеть еще хуже.

После честного первого взгляда Аркадий продолжил знакомство с Ольгой Буровой. Не с женщиной. С домом, имуществом, именем и возможностями, точного значения которых Вера не знала.

Что бы ни требовалось Гордеевым, это оказалось достаточно ценным, чтобы Аркадий решил потратить на нее еще один день. Сесть напротив, смотреть, слушать и изображать личное внимание к существу, прикосновение к которому после Елены должно вызывать у него физическую брезгливость.

Он не нуждался в деньгах Аграфены, чтобы жить хорошо. У него есть настоящая профессия, семейная сеть клиник, положение, защита и выбор, недоступный большинству мужчин. Была Елена — женщина, рядом с которой его собственная красота выглядела естественным соответствием.

Без всего, что теперь принадлежало Ольге Буровой, Аркадий ничего необходимого не терял. И все равно лез за дополнительным.

Вера была мошенницей и не собиралась забывать об этом ради удобного нравственного превосходства. Ей нужны чужие деньги. Она приехала под чужим именем и собиралась забрать то, что ей не принадлежало.

Но ее обман имел конец. Отдать статуэтку. Оформить и продать имущество. Улететь в Москву. Исчезнуть.

Аркадию же мало того, что уже принадлежит ему. Ради еще одной выгоды он готов использовать как инструмент собственное лицо, голос, манеры и внимание. Все то, что женщина должна была принять за выбор мужчины.

Аделаида продавала людям несуществующую магию.

Аркадий собирался продать Вере несуществующее желание.

И считал, что она поверит.

Это унижало сильнее его первого взгляда. Разочарование означало только, что Вера не соответствует его вкусу. Приглашение на обед означало, что он считает ее достаточно глупой или тщеславной, чтобы не заметить его преодоленное отвращение и чувствовать себя выбранной.

Многолетняя близость с Еленой уже установила его настоящую телесную иерархию. Ее не отменят никакие будущие слова и усилия. Аркадий, конечно, может изменить расписание встреч с Поповой, скрыть их связь или даже какое-то время не прикасаться к привычному телу. Но ничто не сможет сделать обычное тело равноценным тому, которое он держит в руках со школы.

Вера закрыла старые альбомы. Потом страницу Елены. Театральные фотографии. Видео.

Последней осталась фотография с Сейшел. Елена сидела между ног Аркадия, прижавшись спиной к его груди. Его ладонь лежала на ее обнаженном бедре, вторая рука охватывала живот. За ними белел песок и начинался океан. Два красивых человека находились рядом так естественно, словно весь дорогой курорт построили только затем, чтобы никто не мешал им касаться друг друга.

Вера закрыла и ее.

Экран потемнел. В стекле опять отразилась девушка с разными глазами, обычным лицом и телом, которые рядом с Еленой теряют любое женское назначение.

За ее спиной поднимались шкафы библиотеки. Вокруг стоял огромный дом Аграфены. На счетах лежали деньги. Утром Аркадий Гордеев должен был позвонить и предложить обед.

В сказке лягушка только выглядела лягушкой. Под кожей ждала прекрасная царевна, которой требовалось помочь выйти наружу.

В Вере никто не ждал, она действительно была только лягушкой. А настоящая царевна существовала отдельно. Жила в Красноярске, выходила на сцену и со школы позволяла Аркадию ее обнимать, целовать и держать под руками.

У Гордеева тоже было собственное царство: дом, деньги, семья, профессия, сила и место в городе. Но ему мало. Поэтому царевич собирается позвонить лягушке, чтобы получить ее царство, и потом, если получится, жить там долго и счастливо, но уже со своей прежней царевной.

Глава 32

Вера подвела курсор мыши к значку спящего режима. Монитор погас, шум системных вентиляторов постепенно стал слабеть и, наконец, прервался.

В образовавшейся тишине вокруг Веры что-то изменилось, и ей показалось, что в библиотеке стало больше старого дерева, книг и вещей. До этого девушка видела преимущественно пространство за собственным отражением: темные шкафы, ровные ряды корешков, край настольной лампы. Теперь взгляд перестал возвращаться к экрану и начал различать остальное.

По обе стороны большого стола стояли невысокие шкафы с глухими дверцами. У бокового окна располагались два кожаных кресла, повернутых друг к другу, и круглый столик с мраморной столешницей. На нем лежала лупа в серебряной оправе, рядом располагалась тяжелая