Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Аркадий не заслуживал отдельного варианта Хелы. Не требовалось делать голос холоднее. Не требовалось держать паузы дольше, чем обычно, чтобы он почувствовал презрение. Любая специальная добавка превратила бы отказ в личное послание.

А личного между ними ничего не было. Он позвонит наследнице Буровой. Наследница сообщит решение. Его мужская привлекательность не будет ни принята, ни отвергнута, поскольку в разговоре ей вообще не найдется места.

Такое поведение лучше всего совпадало с тем, что Вера уже и так играла. Хела не держала мужчин на расстоянии. Расстояние существовало для всех. Приблизиться к ней можно только по делу и настолько, насколько она позволяла.

Презрение Веры только наполняло эту дистанцию. Делало естественной.

Аркадий не увидит разницы. Он может решить, что Ольга избалована вниманием. Что считает Гордеевых недостаточно важными. Что выросла вдали от местных правил и не понимает, от какого предложения отказывается. Пусть выбирает любое объяснение. Все они безопаснее правды.

Вера открыла последний нижний шкаф.

Там лежали настольные часы, несколько старых фотоаппаратов, футляры, две коробки с картами и еще одна коллекция мелкой пластики. Она проверила фигурки, затем часы. У одних задняя крышка открывалась. Внутри находился механизм. Вторые не работали и были слишком легкими. Третьи оказались современными, хотя корпус пытался изображать старину.

На самом дне шкафа стояла плоская деревянная шкатулка. Крышку украшала резьба: камыши, вода и сидевшее между листьями круглое животное.

Вера наклонила шкатулку к свету.

Жаба. Во рту ничего не было, но под передней лапой виднелся круглый предмет, похожий на монету.

Несколько секунд Вера не открывала крышку. До этого ни один предмет в комнате не совпадал с описанием настолько близко. Дерево не было нефритом, однако Мельников говорил о материале без уверенности. Статуэтка могла находиться внутри. Изображение на крышке могло обозначать содержимое.

Она поставила шкатулку на пол и медленно подняла крышку. Внутри лежал набор для игры. Маленькие костяные фишки, складное поле, два стаканчика и мешочек с металлическими кругами. На кругах повторялась та же жаба. Один был вставлен в неглубокое углубление возле края.

Его Вера и вынула. Обычная игровая фишка. Легкая. На обратной стороне вырезана цифра.

Под полем имелось пространство. Она сняла картонную основу, проверила дно и углы.

Пусто.

Шкатулка вернулась в шкаф.

Вера закрыла дверцы и осталась сидеть на полу. Голова болела, в пальцах появился запах старого металла, дерева и пыли. Библиотека вокруг выглядела почти так же, как прежде. Только теперь за каждой закрытой дверцей находились предметы, которые она уже держала в руках.

Дом не отдал жабу.

Зато решение насчет золотой цепочки осталось прежним. Отказ от обеда не делал подвеску ненужной. Аркадий мог найти другой повод для встречи. Гордеевы могли прислать другого человека. Мельников назвал бирюзу предупреждением о воздействии, а не украшением для одного конкретного разговора. Предупреждение не помешает.

Она все равно поедет в магазин. Наденет линзы. Заберет цепочку. Спрячет камень под одеждой и больше не снимет, пока находится в Красноярске. Хуже от этого не станет.

Вера поднялась, придерживаясь ладонью за край шкафа. Ноги затекли. На телефоне оказалось значительно позже, чем она ожидала. Оставалась одна секция полок и узкий комод у бокового окна.

Она проверила и это.

В комоде лежали салфетки для очков, футляры, старые каталоги аукционов и несколько пар перчаток. В верхнем ящике нашлась бронзовая лягушка размером с ноготь. Она сидела на листе кувшинки и держала во рту кольцо с драгоценным камнем. Слишком маленькая. Почти невесомая. Вера все равно осмотрела ее основание, проверила кольцо и положила обратно.

Последняя секция полок содержала книги, каменную вазу, две табакерки и фарфорового кота. За книгами ничего не оказалось. Ваза была пустой. Одна табакерка не открывалась из-за заевшего замка, и Вера решила не ломать, так как та была явно пустой. Вторая хранила высохшие лепестки.

Когда девушка вернула на место фарфорового кота, искать в библиотеке больше было негде.

Вера медленно прошла вдоль шкафов.

Стол проверен. Ящики проверены. Закрытые секции, полки, коробки, статуэтки, часы, пепельницы, шкатулки, пространство за книгами. Глобус-бар и тайник внутри него.

Ничего.

Она передвинула библиотечную лестницу к краю стены. Поправила один корешок, выступавший из общего ряда. Вернула лупу на мраморный столик той же рукоятью к креслу. На мониторе остался едва заметный след пальцев, Вера протерла его салфеткой для очков.

Библиотека снова стала комнатой Аграфены. Только чашка с холодным кофе выдавала присутствие другого человека. Вера взяла ее и выключила свет.

За широким проемом остался холл. Стекло бокового окна еще несколько секунд отражало книжные шкафы, потом потемнело, и между соснами проступил снег.

На кухне она вылила кофе и сполоснула чашку. Холодильник работал, дом был закрыт, участок молчал, в гараже стояли машины, которыми Вера не собиралась сама пользоваться.

Девушка поднялась на второй этаж. Свет включался перед ней участками и гас за спиной. У поворота бронзовая птица на консоли коротко блеснула, когда загорелся ближайший светильник. Дверь хозяйской части оставалась закрытой. Туда Вера пойдет позже. На сегодня хватило библиотеки.

В выбранной гостевой спальне все находилось на прежних местах. Открытый саквояж на багажной скамье. Косметичка в ванной. Зарядка возле кровати. Над графитовым изголовьем темнел старый лес с медведями. Белая ваза на консоли казалась особенно яркой в приглушенном свете.

Вера переоделась и поставила телефон на зарядку. Шторы закрыла не до конца, между плотными полотнищами осталась узкая полоса света. Потом легла в разобранную с прошлой ночи кровать.

Завтра Аркадий услышит отказ. Никаких дополнительных жестов для этого не понадобится. Хела умеет все необходимое: не искать в мужчине подтверждения собственной ценности и не считать его внимание подарком.

Вера погасила лампу и закрыла глаза.

Глава 33

Бутерброд собрался таким большим, что держать его получилось только двумя руками.

Вера отрезала толстый ломоть хлеба, намазала маслом, положила колбасу, сверху — несколько пластинок сыра. Потом посмотрела на сооружение и добавила еще одну пластинку колбасы и тонко нарезанные огурцы. Завтрак не обязан выглядеть прилично. В доме нет никого, кому требовалось бы объяснять количество масла или ширину куска.

Она села за остров, обхватила бутерброд обеими ладонями и откусила.

Хлеб и огурцы хрустнули. Масло еще сохраняло холод холодильника, сыр оказался плотным и солоноватым, колбаса пахла перцем. Вера прожевала первый кусок, сделала второй и поняла, насколько голодна.

Вчера она ничего не ела. Утром кофе. Потом банк, магазин, встреча с Аркадием. В «Вертикали» перед ней стояла только чашка рафа. Вернувшись домой, Вера распаковывала продукты, разговаривала