Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Но Аркадию Гордееву не требуется довольствоваться компромиссами. Женщины уровня Елены тоже бывают умными, образованными, веселыми, язвительными, талантливыми и сложными. Аркадий может выбирать характер среди тел, которые уже захотел. Ему не требуется опускаться до тела Веры ради возможности поговорить с интересным человеком.

Да и интересным человеком Вера для него не являлась. В «Вертикали» он отвечал на вопросы и слушал. Так хирург изучает сложного пациента. А колдун Гордеев — новую ведьму Бурову. Человек, привыкший принимать решения, — собеседника, от которого ему что-то потребовалось.

Он мог счесть ее умной наследницей. Умной женщиной она от этого не становилась, потому что женщиной для него не была вообще.

Вера закрыла театральную страницу и ввела в поиске два имени:

«Аркадий Гордеев Елена Попова».

Результатов почти не было.

Обе фамилии встречались в длинном списке гостей одного городского мероприятия, но стояли в разных местах. Еще несколько ссылок относились к однофамильцам. На сайте «Клиодны» Елена не упоминалась. Совместных интервью, фотографий и публикаций не нашлось.

Вера проверила вторую страницу.

Ничего.

Это не опровергало Мельникова. Личная жизнь Аркадия и так не появлялась в открытом доступе. Интернет показывал талантливого хирурга, успешного главного врача и старшего сына Владислава Гордеева. Женщин рядом с ним там не было вообще.

Вера вернулась к имени Елены.

Страница в «Одноклассниках» нашлась довольно быстро. На маленькой фотографии было то же лицо. Город совпадал. В сведениях о работе стоял театр.

Профиль существовал много лет. Последние публикации появлялись редко, зато старые альбомы оставались открытыми.

Вера начала со школьных фотографий.

На групповом снимке выпускники стояли на ступенях. Девушки в нарядных платьях, юноши в костюмах, несколько взрослых по краям. Елена была совсем молодой, с распущенными волосами и еще более тонкой фигурой.

Аркадий стоял позади нее, обняв одной рукой за талию. Елена немного откинулась назад, касаясь его груди плечом, а вторую ладонь положила поверх его пальцев. Их лица находились слишком близко, чтобы это можно было принять за случайное размещение в тесном ряду.

На другом школьном снимке они сидели на низком парапете. Елена повернулась к Аркадию, он смотрел не в камеру, а на нее. Между их коленями не оставалось расстояния.

На третьем Аркадий целовал ее в висок, пока Елена смеялась и пыталась отвернуться от камеры.

Связь не началась когда-то после школы. Уже подростками они знали, как касаться друг друга.

Вера проверила даты и открыла более поздний альбом.

Через несколько лет Аркадий появился снова. Летняя компания за большим столом. Елена сидела у него на коленях боком, одной рукой обнимала за шею. Аркадий держал ее за бедро. Никто из них не смотрел на собственные руки и не следил, как близость выглядит для камеры. Положение было привычным.

На следующей фотографии Елена стояла перед ним, прижавшись спиной к его груди. Его руки сомкнулись у нее на животе, ее пальцы лежали на его запястье. Оба смотрели на человека с фотоаппаратом.

Дальше нашелся альбом с географическим названием: «Сейшелы».

Фотографии были сделаны на дорогом курорте. Белый песок, прозрачная вода, отдельные виллы, терраса над океаном и бассейн, край которого сливался с горизонтом. Места такого уровня не продавали номер и завтрак. Они продавали отсутствие посторонних людей.

На одном снимке Елена стояла в светлом купальнике у воды. Аркадий обнимал ее сзади, ладонь лежала ниже талии, подбородок касался ее плеча. Она повернула к нему лицо, и их губы находились в нескольких сантиметрах друг от друга.

На другом Елена сидела между его ног на широком лежаке. Аркадий был без рубашки, одна рука лежала у нее на животе, вторая — на обнаженном бедре. Елена прижималась к нему спиной и держала за запястье. Они не позировали как знакомые, оказавшиеся рядом на красивом фоне. Камера просто поймала людей, которые привыкли находиться друг у друга под руками.

Следующая фотография была сделана в воде. Елена обвила Аркадия руками за шею, он держал ее под бедрами. Они смотрели друг на друга, не на объектив.

Вера задержалась на этом кадре дольше, чем собиралась, потом проверила дату.

Прошло уже несколько лет после школьных фотографий.

Она перешла к следующему альбому.

Аркадий снова оказался возле Елены. Уже взрослый, вернувшийся после обучения или между поездками — по году Вера не могла определить точнее. На одном снимке они стояли среди друзей, но его рука лежала у нее на затылке, а Елена держалась ладонью за лацкан его пиджака. На другом сидели вдвоем за маленьким ресторанным столом. Елена наклонилась к нему, Аркадий касался губами мочки ее уха. Перед ними стояли бокалы и одна тарелка с десертом, из которой они оба ели.

Более свежий снимок был сделан зимой. Большая компания в ресторане, огни елки в глубине зала. Елена сидела за столом, Аркадий стоял позади ее стула. Его ладонь лежала у нее на открытом плече, большой палец касался шеи. Елена не поднимала голову и не проверяла прикосновение. Рука мужчины находилась там, где уже много лет имела право находиться.

Один и тот же Аркадий обнимал Елену в школе, держал на коленях через несколько лет, ездил с ней на Сейшелы, целовал после возвращения и продолжал касаться совсем недавно.

Мельников не преувеличивал.

Это была не старая школьная история, которую удобно вспоминать за отсутствием более свежих сведений. Не случайный роман красивых молодых людей. Полноценная связь, пережившая годы, поездки Аркадия, его возвращение и работу в клинике.

Вера вернулась к фотографии с Сейшел.

До этого Елена существовала на экране как лицо и тело. Теперь слово «любовница» приобрело свой обычный смысл.

Аркадий видел ее без сценического света, грима и выбранного ракурса. Видел утром, после душа, в усталости, слишком близко для любой фотографии. Знал тело без костюма и трико, под собственными руками, рядом со своим. Знал, как оно пахнет, двигается, напрягается и отвечает на прикосновение.

Не несколько раз. Годами.

Елена была не просто уникально красивой женщиной, которую он замечал со стороны. Она стала его телесной нормой. Аркадий имел возможность возвращаться к этому лицу, росту, груди, талии и ногам столько лет, сколько хотел.

После нее тело Веры не могло показаться Аркадию просто менее эффектным. Оно должно вызывать отторжение.

Раздев Веру, он увидел бы все, чего в Елене не было: обычную длину ног, обычную талию, обычные бедра, маленькое по сравнению с привычным ему ростом тело. Кожа, грудь, живот — ничего уродливого, но именно эта нормальность после Елены должна была восприниматься как резкое падение качества, как необходимость трогать то, что мужчина сам