Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

На полках между книгами стояли небольшие статуэтки. Вера заметила бронзовую лошадь с опущенной головой. Фарфоровую борзую. Две человеческие фигуры в старинной одежде, поставленные друг против друга. Каменного льва и небольшую птицу из мутно-зеленого материала, похожего на нефрит.

Мельников спросил, начала ли она искать статуэтку. Вера ответила утвердительно, хотя за прошедшие сутки ничего такого не сделала и только случайно нашла блокнот с техническими данными. Теперь следовало хотя бы частично превратить ложь в правду.

Девушка поднялась из кресла и решила начать поиски со стола.

Ящики выдвигались легко и бесшумно. В первом лежали ручки, карандаши, ножи для бумаги, коробочка со скрепками и еще одна лупа — складная, в потертом кожаном футляре. Вера вынула все по очереди, запомнив расположение предметов. Под канцелярскими принадлежностями обнаружилась вставка из темного дерева. Она провела ногтем по краю, пытаясь понять, снимается ли та, но вставка оказалась частью ящика.

Во втором обнаружились конверты, чистые карточки плотной бумаги, сургуч, две печати и небольшая серебряная пепельница с крышкой, оказавшаяся неожиданно тяжелой. На крышке рельефно выступало какое-то водяное растение, из-за которого при боковом освещении предмет на секунду показался ей похожим на распластавшуюся жабу.

Вера надавила ногтем большого пальца, и крышка открылась. Внутри пахло металлом и старой бумагой. Ни пепла, ни монеты, ни двойного дна. Она вернула пепельницу на место.

Третий ящик был шире остальных. Там хранились папки с документами, несколько записных книжек, футляр для очков и тяжелое пресс-папье из темно-зеленого камня. Сердце успело сделать лишний удар, прежде чем Вера полностью вытащила предмет наружу.

Овальная пластина. По краю вырезаны листья. Никакой головы, лап или раскрытого рта.

Она подержала камень на ладони. Холодный, гладкий, весом с небольшой статуэтку. Мельников сказал «вероятно, из темно-зеленого нефрита». Значит, мог и ошибиться в материале. Неопределенность превращала в возможную жабу любую тяжелую вещь подходящего размера.

Вера положила пресс-папье на стол и проверила ящик до конца. Под папками ничего не оказалось. Дно было цельным. Задняя стенка не двигалась.

Пресс-папье вернулось на прежнее место.

Через широкое отверстие библиотеки был виден холл. Там горели два бра, но лестница выше площадки терялась в темноте. Маятник двигался за узким стеклом. Мягкий двойной щелчок доходил до комнаты через равные промежутки и каждый раз заставлял тишину начинаться заново.

Вера открыла шкаф под столом.

Внутри находились коробки с бумагой, запасные кабели, упаковки картриджей и старый телефонный справочник. Она проверила пространство за ними, провела ладонью по нижней панели. Пыль отсутствовала. Люди, обслуживавшие дом, добросовестно убирали даже там, куда хозяйка едва ли заглядывала сама.

Статуэтки не было и тут.

Вера закрыла дверцу и выпрямилась.

Завтрашний звонок Аркадия больше не требовал решения Хелы. Ответ Ольги Буровой молодому колдуну уже существовал, хотя она пока не подобрала для него точных слов: она откажется.

Вчера отказ казался действием, последствия которого Вера не умела рассчитать. Теперь Мельников дал ей главное: Гордеевы не нападут, пока считают ее настоящей наследницей Аграфены. Адвокат мог оставить за своими словами десяток условий, исключений и старых правил, но лгать прямо до сих пор не пытался. Он скрывал сведения, пока они не становились необходимы. Подменял полную картину узким коридором, по которому Вера вынуждена была идти вслепую. Сообщал об угрозе после того, как она успевала пройти рядом.

Однако сказанное им выдерживало проверку. Паспорт не вызвал подозрений. Дом открылся. Лопатин приехал. Банк выдал деньги. У Аркадия действительно много лет есть идеально красивая любовница.

Если Мельников утверждал, что Гордеевы не посмеют открыто выступить против Буровой, оснований считать эту часть выдумкой у Веры не имелось. Молодой Гордеев мог обидеться. Его отец мог увидеть в отказе намеренный жест. Семья могла перестроить планы и попробовать приблизиться с другой стороны. Но за отказ от совместного обеда колдовского удара быть не должно.

Вера подошла к ближайшему книжному шкафу.

Нижние дверцы скрывали широкие полки. За первой стояли альбомы большого формата, папки с газетными вырезками и несколько коробок, обтянутых выцветшей тканью. Она опустилась на корточки и стала вынимать их по одной.

На крышках коробок не было никаких надписей. Внутри первой девушка увидела старые увеличительные стекла: круглая лупа с костяной рукоятью, прямоугольная линза в латунной рамке и складное устройство, которое можно было поставить над страницей. Некоторые стекла помутнели по краям. Другие оставались прозрачными. Аграфена прожила почти сто лет и, судя по количеству приспособлений, не собиралась отказываться от чтения только из-за того, что глаза начали хуже работать. Под лупами ничего не лежало.

Во второй коробке обнаружились старые рукописные письма, перевязанные тонкими лентами. Вера не стала их разворачивать. Сейчас она искала предмет, а не еще один способ случайно войти в чужую жизнь и получить сведения, смысла которых не понимала. Она только приподняла пачки, проверила дно и вернула все обратно.

Третья коробка оказалась тяжелой. Внутри стояли маленькие антикварные статуэтки, каждая в отдельном углублении, выстланном бархатной тканью. Бронзовый мальчик с рыбой. Женщина в длинном платье, державшая над головой корзину. Толстый китаец из светлого камня. Черная собака с потертым золотым ошейником. Маленькая обезьяна, рассматривавшая книгу через лупу.

Вера брала их по одной и проверяла. Вес. Материал. Основание. Возможная крышка или полость внутри. Все оказались обычными настолько, насколько вообще могли быть обычными вещи в доме умершей ведьмы.

Вера поставила обезьяну обратно. Та продолжила смотреть в каменную книгу, не замечая ни чужих рук, ни поисков, ни прошедших лет.

Гордеев тоже не должен был заметить, насколько изменилось отношение Ольги Буровой.

Появившееся у Веры презрение требовало дисциплины не меньше страха. Стоило позволить ему выйти наружу, и Аркадий получил бы настоящую реакцию. Хела для этого подходила идеально.

Вера вернула все коробки на полку и закрыла дверцу.

Ей не нужно добавлять к образу холодность, придумывать высокомерный тон или заранее готовить выражение отвращения. Хела вообще не строила свое поведение вокруг мужского интереса. Красивый мужчина не становился для нее красивым мужчиной. Он оставался человеком, который пришел с намерением, требованием или предложением.

Колдун позвонит. Вера выслушает и потом откажет. Без наказания за самоуверенность. Без удовольствия от его возможного разочарования. Без объяснения про занятость, плохое самочувствие или дела Аграфены. Объяснение сделало бы Аркадия человеком, перед которым следует оправдать собственное решение. Ольга Бурова не обязана объяснять Гордееву, почему не хочет с ним обедать.

Вера поднялась и перешла к открытым полкам.

Она решила последовательно двигаться слева направо и сверху вниз, не пропуская участков. У дальней стены библиотеки стояла узкая лестница на латунных колесиках. Вера потянула