Патент на выживание - Леонид Иеронимов

имели странную форму, порожков он не имел в принципе, а клавиши представляли обычные деревянные кнопки. В деревянное колесо, покрытое плотным войлоком, был вставлен металлический штырь с рукояткой. Закончив настройку, Синдар натёр колесо каким-то твёрдым веществом, похожим на янтарь. Знаком я попросил взглянуть, что это. Оказалось, обычная канифоль. Даже пахла очень знакомо. Сразу вспомнился дед, паяющий очередную поломанную вещь. В детстве мне казалось, он может починить что угодно. Для него не были проблемой ни замолчавший вдруг холодильник, ни переставший греть утюг, ни прохудившаяся вдруг кастрюля. Да, дизайном дедушка не заморачивался, и починённое, подчас, тайком выбрасывалось бабулей, но выполняло оно свои функции до полной аннигиляции. Очки деда были перемотаны синей изолентой, вместо дужек висела резинка от старых трусов, и даже стекло было склеено цианакрилатом. Я любил смотреть, как он что-нибудь чинит. Любил запах канифоли и ту особую тишину, что возникала в такие моменты. Тихое гудение паяльника, стук отвёртки, шипение олова…

Синдар заиграл медленную тягучую мелодию. Мелодия смешивалась с запахом горьких и пряных трав. В ней слышался скрип колёс фургонов, перестук копыт, и ночной ветерок вплетался в неё столь органично, что сложно было различить, где кончается музыка и начинается дыхание степи. Мелодия была грустной. Охотники слушали Синдара молча, видимо, эта музыка не имела слов.

Ханвар громко стукнул черпаком по боку котла. Когда все посмотрели в его сторону, он широко улыбнулся и крикнул:

— Тащите кружки!

Лагерь загомонил, засмеялся; Синдар отложил силдеру в сторону и тоже улыбнулся. К котлу потянулась длинная очередь. Мериса отпихнула Ильматара и встала перед ним, держа в руках круглый медный таз. Очередь захохотала. Ильматар ухватил сестру за шкирку, отобрал таз и сделал вид, что замахивается. Мериса показала ему длинный язык и убежала в хохочущую стайку молодняка. Ильматар повертел таз в руках, прицелился и метнул его в сторону шалопаев. Кучка с визгом разбежалась. Мериса ловко поймала красную посудину, вновь показала язык и унесла ёмкость в шатёр. По примеру главной заводилы стойбища ещё пара карапузов попыталась встроиться в очередь, держа в руках разнообразную посуду, но их со смехом вытаскивали. Но вот один из охотников поманил парня, по виду ничуть не старше Мерисы. Тот с явным смущением обернулся на стайку сверстников и, прихватив кружку, встал за мужчиной. Его никто не вытолкнул.

— Синдар, почему ему позволили получить порцию элленвара, в отличие от других детей? — негромко спросил я.

— Наверное, он уже получил имя, Олег. Ты должен тоже идти, видишь, они ждут.

Я обернулся. И в самом деле, охотники выжидающе смотрели на меня. Я поднялся и, прихватив кубок, встал сразу за парнем. За мной тут же пристроился Шангай.

— Скажи, охотники стоят так, по порядку получения имени?

— Да, Олег.

— Тогда почему ты встал за мной? Ты ведь получил имя уже давно?

— Я получил имя в другом стойбище. А ты в этом.

— И еду получают в таком же порядке?

— В сытые дни сначала кормят Отца, потом сильнейшего, потом молодую кровь. Во времена нужды те, кто имеет имя, берут первыми. Всё. Еду, воду. Отец берёт в конце. Или не получает вовсе. Если при Отце было много плохих дней, приходит новый Отец.

— Понятно.

Очередь быстро продвигалась. Получив полный кубок багрово-красного напитка, я осторожно, чтоб не расплескать, вернулся на место. Чуть пригубил. Горячий. Поставил на землю. Пришёл Шангай. После него образовали очередь женщины стойбища и караванщики. Молодёжь притихла и о чём-то тихо шепталась. Глядя на них, я вдруг вспомнил тишину подземного города. Странно, но я не видел ни одного ребёнка подземников на рынке. Им, может быть, запрещено появляться в общественных местах? Или подземники не желают показывать своих детей чужакам?

— Синдар, в Габан-тави я не видел ни одного ребенка. Самым молодым был оружейник. На вид ему было лет двадцать пять — тридцать. Подземники берегут детей от чужих глаз?

— Двадцать — тридцать? Тогда ему лет сто, Олег. Подземники живут дольше людей. Редко выходят наружу. Детей нет не потому, что их прячут. Мой отец рассказывал, что однажды присутствовал на празднике у подземников в честь рождения ребёнка. Весь город отмечал это событие.

— Сто лет⁈ Я думал, Элднор — мой ровесник!

Синдар засмеялся.

— Если бы ему было столько же, сколько тебе, он был бы ростом вон с того паренька. И выглядел бы примерно так же. Растут они тоже медленно. Ты прав, детей подземники оберегают очень сильно. Но никто бы не стал запрещать им появляться на рынке. Наоборот. Тот дом, где есть ребёнок, становится выше в статусе и предъявляет его как гордость. В Габан-тави давно не рождалось детей, Олег.

— Я и женщин там не видел.

— А вот женщины подземников действительно не любят показываться там, где их могут увидеть люди.

— Они что, некрасивы?

— Ну… Нет, они могут быть красивыми. Просто у них теперь тоже нет волос.

— В смысле — «теперь»?

— Я не рассказывал тебе, как появились подземные люди?

— Нет.

— Ишмаатар жили под землёй, и им не хватало рабочих рук. Они выводили хиссов и прочих помощников, делали кукол из мёртвых, но кукол невозможно было обучить мастерству. Они не могли говорить и слушать, не могли делать новое. Тогда ишмаатар начали воровать наших детей. Из-за этого и началась война.

— Почему не взрослых?

— Взрослые люди не могли долго жить под землёй. Начинали болеть. И их сложнее было изменить.

— Изменить?

— Да. Человеческие глаза не видели во тьме, ишмаатар не любили света. А дети… Дети легче менялись, их тела были восприимчивы к магии. Дети привыкают ко всему. Не бунтуют. Многие из выращенных во тьме детей сражались против людей рядом с ишмаатар. Похищенные ещё во младенчестве, они не знали другой жизни и искренне считали своими врагами воинов, которые шли их освобождать. Война продолжалась долго, больше ста лет. Дети рождали новых детей и потихоньку менялись. В первом поколении рождаемость не отличалась от человеческой, во втором пошла на спад. Тогда ишмаатар провели новые изменения и похитили новых младенцев. Они стали жить дольше, их тела изменились, глаза приспособились к темноте, а уши выросли. Вот так и появились подземники, Олег.

— Почему их не убили, когда люди смогли победить ишмаатар?

— Из-за Хорта-сса и правителя Дунваакана — Илдреда. Родилось три поколения детей-рабов, и они стали самыми преданными слугами ишмаатар. Настолько, что уже только