Патент на выживание - Леонид Иеронимов

Она расхохоталась и звучно причмокнула губами.

— Пойдём с нами? Обещаю, зимой тебе мёрзнуть не придётся!

— А кто тогда отдаст Синдару деньги, если Ночь окажется зла? И кто привезёт вам соль на будущий год?

— Я передумала! Зачем мне такой скучный старик в мужьях? Эй, а ну поцелуй меня!

— О боги! Зачем мне ветер в жёны?

Смеясь, Ликана обняла я и горячо поцеловала. Я почувствовал, что из-под моих ног уплывает земля. Охотники и караванщики шумно загоготали, а мне одновременно хотелось и смеяться, и провалиться сквозь землю. Оглянувшись, я виновато посмотрел на Синдара, но тот улыбался.

Глава двадцать третья

Герой познает приемы охоты на тигров

Когда торг закончился, наш повар вместе с пышногрудой Ликаной занялся приготовлением ужина. Та смеялась своим бархатным голосом и отпускала шуточки, которым позавидовал бы и старый боцман. Я любовался ею, сидя на лавке и наблюдая за весёлой суматохой. Движения охотницы были плавны и грациозны, как у играющей кошки. Вокруг котла сновали дети, и каждого из них эта невозможная женщина гладила и щекотала. Волосы её струились чёрным водопадом. Вот она перетянула их шнурком и надела фартук. Вот она развернулась к котлу, и ткань короткой юбки натянулась на её бёдрах…

Мои грёзы прервал жёсткий тычок в бок.

— Что, зачаровала тебя эта сисястая?

На лавке, подле меня, материализовалась Мериса.

— Вечно с вами так. Смотришь, добрый охотник, а увидит сиськи — и всё! Пошёл как болотный бурс, слюни из пасти.

— Я уже не старик, а добрый охотник? И копьё из рук не выпадает?

— Ты своё копьё спрячь. Штаны ведь порвутся.

Я сконфуженно прикрылся, но убедился, что всё в рамках приличия.

— Шутишь, шмелюга?

Мериса расхохоталась.

— Я вот тоже себе отращу эти… Будешь потом за мной бегать!

— Слюнями капать?

— Тьфу! Не, бегай за ней! Нужен ты мне, слюнявый такой…

— А почему торговлю вела Ликана, а не Сефшан?

— Ты дурак? Сефшан даёт имена, он Отец. А торговлей и пищей занимается Мать людей.

— Отец, Мать. Не понимаю. У меня был свой отец и своя мать. А у вас какие-то общие. Почему так?

— У меня тоже была своя мать. Отца не помню. Но он тоже был. Общая Мать и общий Отец потому и нужны, что свои быстро уходят, дурак. А Сефшан мудр. Потому его так и зовут. Мудр, как девять волков.

— Я думал, его так зовут, потому что он убил девять волков.

Мериса так расхохоталась, что чуть не свалилась с лавки.

— Ну ты даёшь! Он убил сотни шанов! Ну, сотню точно. Ему много лет.

— Я думал, в одной схватке убил.

— Не. Это очень сложно. Девять шанов разорвут любого. Наверное. Я таких охотников не знаю, чтоб в одиночку убили нападающую стаю.

— А Ильматар?

— Так он преследовал, а не защищался! К тому же их было трое сначала. А потом они почему-то убегали, а не нападали. Глупые были. Надо было нападать.

Сбоку от Мерисы тихо возник Ильматар и ухватил девочку за талию. Она взвизгнула и принялась отбиваться. Ильматар подкинул её в воздух пару раз, ловко уворачиваясь от растопыренных пальцев.

— Очень глупые были шаны, это ты верно сказала! Умные нашли бы тебя, сели кругом и стали слушать! Из тебя вышла бы отличная Мать стаи, сестрёнка. Жаль, что они были такие глупые, что сожрали бы тебя, так и не услышав твоих мудрых советов!

Мериса продолжала визжать и бить когтями воздух. Ильматар, увернувшись в очередной раз от атаки, поймал Мерису за пояс, сгрёб в охапку и сел. Зажатая рукой охотника девчонка шипела и ругалась. Другой рукой он погладил её по голове, а потом отпустил. Мериса фыркнула, упала на землю и просочилась между колен охотника под стол. Тот улыбнулся и резко свёл ноги. Тощая задница и ноги ехидного создания остались торчать перед лавкой. Ильматар захохотал и ущипнул её за мягкое место.

— Эй, Мать стаи, какие советы ты дашь глупым шанам теперь?

Из-под стола донеслось шипение и проклятия на языке кошачьих. Ноги жертвы неистово задёргались. Ильматар ещё раз ущипнул девчонку за задницу и разжал колени. Тело тут же ввинтилось в пространство под столом, и шипящий вихрь нас покинул.

— Так она твоя сестра?

— Так получилось, — усмехнулся охотник. — Она родилась, когда отец уже ушёл в Сумрак. С самого детства мне приходилось утирать ей сопли и таскать на себе, когда мать уходила охотиться. Она всё время плакала, потому я часто называл её крикливой жабой.

В голову Ильматара полетел камень. Не дрогнув лицом, охотник выхватил камень из воздуха. За спиной раздалось разочарованное шипение.

— Мериса! — Ликана погрозила ей черпаком, стоя у котла.

Шипение стихло.

— Когда ей было шесть, мать ушла и не вернулась. Мы остались одни. Было тяжело. Та зима была холодной, и докопаться до нор было непросто. Мне тогда было почти столько же, сколько ей сейчас. И она перестала плакать. А я перестал называть её крикливой жабой.

Я молчал, представляя двух детей посреди замёрзшей степи.

— Тащите свои миски, проглоты! — Ликана гордо выпрямилась и забарабанила по боку котла.

Ханвар продолжал сосредоточенно мешать в котле черпаком. Первыми потянулись дети. Мериса оказалась у котла первой, выстроила карапузов и нескладных подростков в очередь и бдительно следила за порядком. Будто её подменили. Вот, буквально, только что она шипела на брата и дурачилась, а теперь стоит строгая и серьёзная у котла и распределяет порции. Дети стояли без подначек и шуточек. Каждый получил равную порцию и понёс миску к столу, будто солдат на смотре. С едой здесь не шутят. Ликана взъерошила девочке волосы и насыпала миску. Потом поднялись Сефшан и Ильматар. Охотники подходили к котлу один за другим, соблюдая свой, непонятный мне, порядок. Караванщики забирали еду так же молча, соответствуя этикету хозяев. Я подошёл к котлу после всех, получил добрую улыбку Ликаны и миску привычной каши с мясом. Яскет с братом раздали лепёшки и тоже получили по миске каши. Самыми последними сели есть наши повара. Некоторое время слышен был стук дерева и сосредоточенное чавканье.

Вара здесь не пили. Вместо котла с чаем стояла бочка воды, из которой каждый пил сколько влезет. Закончив ужинать, люди начали покидать шатёр. Я доел, зачерпнул воды из общей посудины, попил и