Патент на выживание - Леонид Иеронимов

они стали палачами и детскими ворами. Их команды проникали в защищённые заклятиями города и тихо похищали новую кровь для подземелья. Защищённые от Тёмных. Но не от людей. Они совершали набеги на деревни и убивали всех, кроме младенцев. Будучи пойманными, сражались, пока не падали мёртвыми. Их называли Чёрными Пауками. Сочувствия к выросшим во тьме детям у людей не осталось. Пожалуй, их ненавидели даже больше самих ишмаатар. Сражения давно обескровили армии, солдат почти не осталось, и не было семьи, в которой бы кто-то не погиб в битвах с тёмными. Ишмаатар вели войну на уничтожение всего рода человеческого. Всех, кроме своих рабов. Земли людей пустели. Города становились мёртвыми и тихими. Илдред понимал, что крестьяне не могут работать на полях из-за набегов пауков. В странах бушевал голод. Ишмаатар владели древней магией и создавали страшных существ. Чтобы вычистить один ашмар, требовались смерти тысяч воинов и магов. И это случалось редко. Гораздо чаще происходило так, что города людей оставались мёртвыми и пустынными. И тогда Илдред решил ловить пауков живыми, даже ценой жизни солдат. Пленных учили языку и рассказывали о том, как они появились на свет и попали во тьму подземелий. Потомки похищенных узнали правду. Многие из них становились в ряды армий. Но Илдред имел другую цель. Он желал, чтобы пауки вернулись в логово и устроили восстание против хозяев. Однако всё было бесполезно. Ишмаатар попросту убивали вернувшихся из плена. Ни один не спасся. И так продолжалось долго. Илдред смотрел, как тают последние ряды защитников, и приходил в отчаяние. Нельзя было держать маленькую армию, но большую нельзя было прокормить. Он искал выход, но выхода не было. Пока однажды к правителю Дунваакана не пришёл Хорт. Пришёл сам: не в набег, не похищать, не убивать. Он пришёл говорить. Пришёл слушать. Тайно от своих хозяев. Хорт рассказал, как спрятал друга, вернувшегося из плена Противников Знаний, не дав его убить Великим Учителям. Вернувшегося другим. Не тем, что был раньше. Они росли вместе, Хорт видел его каждый день, но поход в землю Невежественных Варваров и плен изменил его навсегда. Он слушал незнакомые слова и учил язык. Слушал и не верил. Ведь это же бред! Всю жизнь их учили, что Дикари — противники Знаний, поэтому цель Мягких Пауков — спасти как можно больше детей от варварского воспитания! Спасти и сделать Искажённых настоящими Ищущими. А друг, наверное, сошёл с ума. Его друга обнаружили спустя несколько месяцев и убили. Убили и стали спрашивать, кто и что слышал от Заблудшего. И Хорт впервые соврал Учителю. Солгал и задал себе вопрос: почему Хранители Знаний убили Заблудшего? Ведь ни одно Искажение не может противостоять Знанию. За что его убили? За то, что вернулся из плена? Что они пытаются скрыть? Ответов не было. Тогда он решил рискнуть ради Знания. Он пришёл к людям без оружия, и его провели к Илдреду. Там он узнал правду. Он приходил ещё несколько раз и слушал речи правителя. Потом он ушёл. Спустя год пал первый ашмар. Первый — от рук восставших детей подземелья. С тех пор люди и подземники сражались вместе. Плечом к плечу. Так ишмаатар проиграли войну. А пещерные города остались жить, служа приютом потомкам людей.

«Ох уж эти сказочки» Глава двадцать пятая, в которой герой погружается в детство

Синдар замолчал. Я аккуратно отхлебнул горячую жидкость и переждал взрыв вкуса во рту. Странные, всё же, напитки в этом мире. Алкоголя практически не чувствуется, пьётся очень мягко, но, тем не менее, что-то бьёт в голову и расслабляет мышцы.

Старый ворон встал у костра, приподнял кубок в руке и толкнул речь.

— Наступило время Ночи, время, когда тьму озаряет доброе пламя, и мы благодарны ему за это. Огонь согревает наши тела и души во время холодов, костёр — наш друг, что даёт нам пищу в пути. Вплетая искры в ткань ночи, пламя рассказывает нам истории, и мы рассказываем истории, глядя в его всполохи. Время вновь покормить нашего друга и хранителя пищей и питьём и рассказать ему новые истории.

Сефшан наклонил кубок, и пара рубиновых капель, зашипев, упала в оранжевые языки. Потом он достал кусок жира и с почтением положил его на угли. По воздуху поплыл аромат шашлыка, вызвав у меня некоторую ностальгию.

— В этот день наш эллан получил нового арду. Встань, Шанамсат, пусть арду посмотрят на тебя.

Я удивлённо вскинул брови, но поднялся и посмотрел на белеющие лица в темноте. Племя охотников молчало.

— В дни, когда кто-то из нас получает имя, первая нить звучит о странствующих братьях, что ушли в вечный путь. Они предпочли ткать дорогу — ремеслу, возделыванию земли и выращиванию скота. Все мы знаем их имена: Эгду и Арду. Люди земли смеются и говорят, что странники совершают глупость, уходя от известного и привычного в неизвестность Ночи и узора дорог. Но не будь Эгду — мир не познал бы торговли и караванов. А не будь Арду — люди не познали бы ни силы, ни тайны и в конце утратили бы сами себя.

Наш Путь долог и труден, а в конце его всех нас ждёт смерть и продолжение странствий в сумерках. Но каждый из нас, как маленькая искра, оставляет свой след и свою нить, что, вплетаясь в полотно мира, позволяет ему стать ярче. Очаг Арду встречает любого. Не делит на хороших и плохих. Лишь освещает и согревает. Любой получает лишь то, что заслуживает, но каждый идёт к Истине. Взор Арду, раскрывая тайны, не даёт лёгких ответов. Любой человек однажды делает первый шаг. Арду продолжают идти. Так и ты сделал шаг, но Истину познаешь лишь продолжая путь.

Когда-то твоя мать подарила тебе жизнь, и ты, познав боль и холод, издал свой первый гневный крик. Потом тебе дали пустое имя, и ты принял его равнодушно. Теперь ты, победив страх, пролил кровь чужую и свою и прошёл по дороге смерти. Я подарил тебе имя. И вновь называю его перед Очагом Арду — Шанамсат! Теперь твои глаза открыты, а кожа ощутила холод Ночи. Как плести свою нить — только твой выбор.

Старый ворон пристально уставился мне в глаза и замолчал. Глаза всего племени были устремлены на меня, создавая внутри странное ощущение. Будто бы я вышел из темноты закулисья на сцену театра и сейчас должен произнести текст, чтоб действие спектакля продолжилось. Но беда