Патент на выживание - Леонид Иеронимов

— О… Олег, — с трудом выдавил я.

Грудь плавно качнулась и придвинулась. Чуть не получив косоглазие, я снова титаническим усилием перевёл взгляд на два смешливых карих агата. Да что ж это такое, а⁈ Соберись, Тряпкин! Ещё и пахнет тут. Травами и чем-то горячим. Адским котлом, не иначе.

Я сглотнул и выдавил:

— Так о чём вы беседовали с Синдаром?

— Об обмене, о чём же ещё? — Яркие, без всякой помады, губы незнакомки дрогнули и слегка раскрылись.

Я сглотнул. Чертовщина какая-то, а не женщина!

— Я — Ликана.

— Это уж точно. Волчица ты. Отойди от меня, — прошептал я.

— Чего? — брови амазонки взметнулись вверх.

— Приятно познакомиться. Добрых и счастливых тебе дней, Ликана.

О боже, как она улыбается…

— Скажи мне, Шан-амсат, как много соли ты можешь обменять на наши товары? — спросило это невозможное создание и положило руку мне на грудь.

Непривычное имя пробило раздражением мою голову и немного помогло прийти в себя. Я с усилием отодвинул её руку с груди (боже, какая шелковистая кожа!) и посмотрел на кучу товаров. Проскользнув мимо, я подошёл и стал перебирать шкуры и… Трава какая-то. Корни.

— Синдар! — позвал я.

Мой компаньон выбрался из-за спин караванщиков.

— Ты оценил, сколько это всё стоит?

Синдар встал справа от меня и опасливо взглянул на Ликану.

— Тридцать бинтаров.

Ага. В Салендави мы брали соль по два бинтара, но потом мы ещё получили скидку. Жаль, что в это время я изображал изваяние в гостиничной комнате и не знаю конечной цены. Синдар, конечно, удружил знатно. Ликана шагнула к нам, и Синдар испарился. Боится он её, что ли? Тоже мне… К моей спине прижались два упругих предмета.

— Смотри, какие хорошие шкуры, Шан-асмат, — мою руку обхватили пальцы и положили на мех. — Проведи рукой, почувствуй… Какой он мягкий…

Я, кажется, забыл, как дышать. Этот голос меня обволакивал. Поймал себя на том, что глажу шкуру и улыбаюсь. Так.

— Ликана, подожди. Сколько вы хотите за товар?

— Как можно больше.

Очарование простодушной жадности.

— А сколько вам нужно соли?

— Двадцать эрхе, Шан-амсат.

— Эрхе — это такой большой брикет? Ну, кубик? Кирпич? Блин. Синдар!

Из-за спин караванщиков выглянуло бледное лицо Синдара.

— Эрхе — это один вес, что мы грузили в Салендави?

— Да, Олег.

Он что, спрятался⁈

— Ликана, но мы брали один эрхе за два серебряных, а у тебя товара на тридцать. Даже если мы отдадим соль по себестоимости и ничего не заработаем, то выйдет только пятнадцать брикетов.

— Но нам нужна эта соль, а тебя я отблагодарю ночью, Шан-амсат.

Ликана так улыбнулась, что у меня даже зубы вспотели. Боги!

— Я… — голос пустил петуха, и с силами пришлось собираться заново.

— Против продажной любви, — обречённо закончил я.

Мне на секунду показалось, что над моей головой вспыхнул белоснежный нимб, который, впрочем, тут же замигал и потух. С левого плеча кто-то невидимый произнёс: «Ой, дурааак…»

— Какой любви ты против⁈

— Ну, когда за неё платят.

— Нее! — Ликана хихикнула. — Требовать выкуп я не собираюсь. Надо оно мне! Два мужа было, хватит! Я лягу с тобой в благодарность!

— Тем более… Стой, какие два мужа⁈ Тебе сколько лет⁈

— Много. Двадцать четыре. Да, не юна, но ты не пожалеешь!

— Да блин! Я имею в виду, что… Короче. Вы это… Разошлись что ли?

— Нет, — она удивлённо подняла брови. — Оба погибли. Мистла загрызли шаны, а Пандар ушёл в лес и пропал.

— Ааа… — глубокомысленно протянул я. — В общем, не надо со мной ложиться. Ни в благодарность, ни за товар. Я не такая. Тьфу! Не… Короче, не надо.

— Ты что, болен?

— Наверное. В общем, внутри меня сейчас кто-то рыдает. Ты очень красивая. И вообще. Ладно. Зачем тебе столько соли?

— То есть как зачем⁈ Шкуры без соли не выделать. Запасов мяса не насушить. У нас в стойбище пятьдесят человек, из них двадцать — дети. Этого количества соли даже мало. — Она повела вокруг рукой, и её соски тоже что-то обвели. Наверное, пределы моего благоразумия.

Остатки воли в моей душе опасно зазвенели. Я медленно выдохнул.

— Разве через ваше стойбище не пойдут иные караваны? Когда у вас появится больше шкур на обмен?

— Ну так она нужна уже сейчас. Иначе как делать шкуры? Из караванов редко кто продаёт нам соль, ведь в городе она дороже и её всегда мало. Синдар приходит из-за Шангая. Дальше мы уйдём в другое место, где караваны не ходят. Зверей уже стало гораздо меньше. Мы долго стоим. Ещё несколько дней и пойдём дальше. Вновь вернёмся весной.

Она говорила мягко, осторожно. Бархатный голос её звучал просто и безыскусно. Карие блестящие глаза внимательно следили за моим лицом. Ликана явно пребывала в недоумении. Как это, не знать таких простых вещей? А я загружался всё больше. Товар не мой, но Синдар почему-то возложил на меня ответственность. Да, я могу докупить соли из своих средств и отдать охотникам. Только будет ли это правильно? Как это будет воспринято? Имею ли я на это право, в конце концов? Да, я помогу охотникам, но, возможно, лишусь мастерской. Или уважения Синдара. Он что, проверяет меня? Как я справляюсь с ролью торговца? А они всего-навсего потеряют чуть больше людей зимой. Скорее всего, детей. Люди степи привыкли. Как там сказал старый хрен? «Охотников из них не вышло». Просто и ясно. А я — не охотник… Чёрт с ней, с мастерской. Заработаю. Не сразу, но этот мир сыпет возможностями на каждом шагу. Ну, может, будут трудности. Разберёмся. Да уж. Хреновый из меня торговец.

— Ладно. Сколько соли вам нужно, чтоб хватило на зиму?

— Двадцать пять! — Глаза Ликаны задорно блеснули.

Что ты со мной делаешь, женщина⁈

— Хорошо. Но договоримся так: сейчас вы заплатите за пятнадцать эрхе. На следующий год, когда вы придёте…

— Мы можем вообще не прийти, Шан-амсат. Ночь жестока. В степи бывает всякое.

— Если… Если вы не придёте, я отдам Синдару за вас. Но, надеюсь, Ночь будет добра к вам, Ликана. И мы ещё увидимся.

— Аш, замечательно придумал! Ты стал бы хорошим охотником, Шан-амсат. Я бы, может, даже взяла тебя третьим мужем. Ты