Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

Буря продолжала бушевать. Время исчезло; теперь они существовали только в промежутках между приливами и отливами, проживая целую жизнь между подъемом и падением корабля, каждый раз ожидая, что это будет в последний раз, что именно в этот момент корабль опрокинется или разобьется вдребезги.

Ольва попыталась помолиться сама. Она прочитала ту же молитву, что и Абран, призывая Заступников провести их в целости и сохранности через шторм. Она подумала о Дервине и помолилась, чтобы его не было на другом судне, потому что оно наверняка тоже попало бы в этот шторм. Но святое присутствие, которое она на мгновение ощутила на палубе, исчезло, и ее молитвы затерялись в вое ветра, разлетелись, как сухие листья.

Ветер ненадолго стих, наступил момент затишья, но все, что она могла слышать, - это стоны и крики ужаса заключенных на палубе внизу. Каким-то образом темнота усиливала шум, сокращая расстояние между ними.

Она подумала об Альфе и на мгновение позволила себе представить, что он придет, чтобы спасти ее, если корабль пойдет ко дну, - легендарный герой, пробивающийся сквозь шторм, чтобы спасти положение. Он ведь делал это в сказках, не так ли? Или кто-то из Девяти сделал. Определенно, была какая-то история о краже корабля. Дервин, если бы был здесь, знал их все. Ольва никогда не обращала на них особого внимания. Но, как ни старалась, она не могла поверить, что Альф придет ей на помощь. Сказки были пустыми, а сэр Альфрик Ламмергейр не имел к ней никакого отношения.

Прямо над ними прогремел гром, и весь корабль задрожал.

На мгновение она подумала о Ку и о том, как он ненавидит грозы, и эта мысль привела ее к Бору. Это Бор виноват в том, что она оказалась в этой каюте, это его предательство довело ее до такого бедственного положения. Именно Бор пришел в Эрсфель и разрушил мирную жизнь, которую она наладила после всего случившегося.

Снаружи послышались новые тревожные крики. По кораблю пробежала дрожь, а затем его движение изменилось. Теперь он двигался вместе с волнами, неуправляемый, словно на румпеле больше не было направляющей руки. Снова крики - боевые кличи и ругань, переходящие в вопли и предсмертные хрипы, эхо резни в темноте.

Она сцепила руки и молилась. Оставьте меня в живых, и я убью Бора. Он заслуживает смерти здесь, а не я. И не Дервин. Оставь меня в живых, и я убью его.

Словно в ответ на ее невысказанную клятву, дверь с грохотом распахнулась. Абран схватил ее за запястье и рывком поставил на ноги.

"Мы разбиты, - крикнул он, - эльфы поймали нас. Ты скажешь им, что я хорошо с тобой обращался! Скажешь, что меня заставили служить!" Он прижал холодное острие ножа к ее горлу. "Двигайся!" Он вытолкнул ее из каюты, закрыв за собой дверь, а затем выволок на покатую палубу, держа ее перед собой. Густой туман клубился вокруг корабля, и она не видела ничего дальше нескольких футов перед собой. Повсюду лежали тела. Что за буря могла такое устроить, с ужасом подумала она, а потом увидела стрелы, пронзившие трупы. Окровавленная морская вода стекала по босым ногам Ольвы. Она огляделась в поисках живых моряков и увидела лишь нескольких, притаившихся у форштевня.

Но никаких признаков нападавших не было. Не было и других кораблей.

Абран толкнул ее вперед, прикрываясь ею, как щитом, от стрел. В спину ей уперлось что-то тяжелое и твердое - он засунул чашу-грааль за пазуху на всякий случай. "Скажи им, - прошипел он ей на ухо, - что я хороший человек".

"В самом деле?" - раздался голос из тумана. "Давай проверим это".

Она подняла голову и увидела фигуру в серо-зеленой одежде, стоящую среди такелажа. В руке у него был лук, а на боку - серебряный меч. Он был высок, как молодое деревце, и проворен, как акробат. На нем была потрепанная шляпа, защищавшая от дождя, а под темно-зеленым одеянием поблескивала кольчуга. Он рассмеялся, спрыгнув с такелажа, уверенно приземлившись на палубу.

"Если ты хороший человек, то звезды непременно направят твою руку. Если же ты мерзкий торговец несчастьями, то умрешь здесь". Эльф выхватил меч. "Теперь игра. Нанеси удар, и получишь свободу".

Абран пробормотал молитву, затем отпихнул Ольву в сторону. Выхватил меч и бешено замахнулся им в отчаянной атаке. Эльф проворно отступил в сторону. Крен корабля во время шторма выводил Абрана из равновесия, но эльф двигался изящно и уверенно. Он кружил вокруг капитана, всегда оставаясь вне досягаемости меча, как бы быстро Абран ни делал выпад, как бы ни хлестали их ветер и дождь. Ольва вцепилась в мачту, когда корабль накренился.

"Только один раз я потерпел поражение", - усмехнулся эльф. "Но попытай счастья. Возможно, ты станешь вторым. Старайся!"

Замахнувшись на эльфа, Абран поскользнулся на палубе, скользкой от крови. Поднялся на ноги, его рубашка и руки были в красных пятнах, лицо тоже раскраснелось от напряжения. Вытер дождь с лица и повторил попытку - ослепительно быструю серию взмахов и выпадов. При всей своей скорости ему так и не удалось приблизиться к эльфу, но каждая атака заставляла того отступать на шаг, снова и снова. Капитан оттеснял его к узкому носу корабля, где было меньше места для уклонения. Тем не менее эльф явно был лучшим фехтовальщиком, так что даже если Абрану удалось бы сблизиться, бой был предрешен.

И тут она увидела ловушку.

"У него есть чародейский камень!" - крикнула она. "В мече!"

Абран зарычал и направил меч на эльфа. С острия клинка сорвалась молния, но эльф отступил в сторону, и смертоносный разряд с треском унесся в облака. Эльф словно случайно выбил меч из руки Абрана, отчего капитан снова растянулся на палубе.

"Для меня большая честь, - произнес эльф, - получить помощь от столь отважной воительницы". Он поклонился.

Позади него поднялся Абран. Он схватил с палубы меч, вытер кровь и воду с глаз и бросился в атаку.

Море взорвалось.

Волна взметнулась вверх, разбилась, вода схлынула, и из нее вырвался огромный морской змей. Его чешуя была зеленой, как изумруды. Ольва мельком увидела боевую сбрую и седло на шее. У него было много рядов зубов, но что Ольва запомнила навсегда, так это его глаза, красные, как круги, полные клокочущей ярости. Массивная голова опустилась, и Абран исчез.

Эльф спокойно обратился к змею. "Эй! Полегче, Этарно. Ты еще наешься. Немедленно отнеси негодяя в свое гнездо!" Символ между его глазами засветился, и