Легенда Кунг-Фу: Воин Дракона - Tatsumi Oda

основных техник и приёмов этого стиля предназначались преимущественно для боя. Убить, покалечить, обездвижить — пожалуйста, а вот заставить собеседника спокойно и честно ответить на вопрос было уже сложнее.

Зато у меня имелся козырь, которым не мог похвастаться ни один другой ученик за всю историю Нефритового Дворца: я освоил всю Тысячу Свитков Кунг-Фу.

Сейчас эта коллекция хранилась на многочисленных полках в задней части Зала Воинов, и, если верить легендам, в ней были собраны чуть ли не все секреты Кунг-Фу, записанные самим МуДоЧем. Боевые и духовные практики, мудрость поколений, уникальные стили, тактика, работа с оружием… Казалось бы, имба, не так ли? Но не всё так просто.

Обычно их использовали для обучения и проверки способностей: рядовой ученик осиливал несколько десятков, особо усердный мог добраться до сотни, а талантливые мастера за годы занятий набирали по три-четыре сотни. Личный результат Шифу составлял триста шестьдесят четыре, мой — все тысячу.

Неужели это значит, что я знаю тысячу разных боевых приёмов?

Увы, примерно половина свитков представляла собой «мудрые изречения», наставления и философские трактаты мастеров древности, ещё около четырёхсот описывали различные явления и способы применения Ци. Разброс там был дикий — от рассуждений о природе грома и молнии до инструкции по эксплуатации Боевых Доспехов Мастера Летающего Носорога.

Кстати, тот ещё был мудень, этот Носорог. Лично предложил Вахира и его рогатую гвардию на роль моих тюремщиков, да ещё и приложил руку к созданию Чор-Гом. Впрочем, сдох и сдох, земля ему железобетоном.

Только оставшаяся сотня содержала полноценные практические техники, преимущественно боевые, хотя встречались среди них и вещи вроде той, о которой я сейчас вспомнил. Именно ради подобных находок прежний Тай Лунг и просиживал над свитками всё свободное время, когда Шифу не гонял его по тренировочной площадке.

Почему остальные не делали так же? Для начала, «освоить свиток» и «выучить его наизусть» здесь означало совершенно разные вещи — нужно было понять написанное, связать с тем, что уже знаешь, а в случае с практическими техниками ещё и суметь повторить результат. Тай Лунгу помогали отличная память, огромные запасы Ци и упрямство, которого хватило бы на целую секту, причём последние два пункта порой заменяли сон.

Мои воспоминания из другого мира тоже могли помочь иначе взглянуть на уже изученное, но к его детским успехам отношения не имели. Все эти свитки барс освоил задолго до того, как в его голове появился я, так что хотя бы эту заслугу стоило оставить ему.

Остальные мастера чаще выбирали то, что подходило их стилю и действительно требовалось в работе. Между разбором очередного трактата и тренировкой полезного приёма большинство вполне здраво предпочитало второе, а ведь у них ещё были медитации, ученики, обязанности перед Долиной и прочие вещи, на которые тоже уходило время. У меня же тогда имелась великая цель и совершенно нездоровое желание стать лучшим вообще во всём.

Ну и доступ к полной коллекции получали только прямые ученики Дворца и допущенные к ней мастера, поэтому ждать очереди из желающих побить мой рекорд тоже не приходилось. Это правило, введённое Угвеем, держалось тысячу лет, хотя ученики из Столицы вряд ли особенно страдали — в Императорской библиотеке хранилось двадцать две тысячи триста восемьдесят восемь свитков с похожим содержимым, по крайней мере на тот момент, когда Шифу в последний раз рассказывал мне о ней.

Про всякие секретные клановые техники я вообще молчу — чтобы выучить всё Кунг-Фу Китая, не хватило бы и тысячи лет, даже если не отвлекаться на такие мелочи, как еда и личная жизнь.

— Ты сказала, что применённая насильно техника Ци не подходит, так? — уточнил я, снова посмотрев на Тигрицу. — Тогда как насчёт того, чтобы она добровольно согласилась на проверку? Без боли и ковыряния в голове. — Рыжая прищурилась, явно ожидая подвоха, а я повернулся к пленнице, которая всё это время сидела подозрительно тихо и внимательно прислушивалась к разговору. — Ты ведь не против честно отвечать на наши вопросы, убийца?

— Я не убийца! — обиженно пискнула незнакомка, ещё сильнее прижав уши. — И вообще я…

— Вот и выясним, — перебил я, пока она не перешла к рассказу о том, как случайно заблудилась возле моего дома. — Просто порасспрашиваем, не за нашими ли жизнями ты пришла, кто тебя отправил, ну и имя твоё узнать интересно. — Манипуляция детская, но девушка и без того была перепугана, так что при виде моей «доброй улыбки» немедленно закивала, а Тигрица тяжело вздохнула.

— Перестань её пугать и сначала объясни, что собираешься делать.

— «Зеркало Истины», семьсот сорок третий свиток, — ответил я. — Отключает возможность сознательно лгать, пока я поддерживаю воздействие. Воспоминания не вытаскивает, чужие мысли не читает, за отказ отвечать боли не причиняет.

— И всё равно не отличает заблуждение от правды, — заметила Тигрица.

— Поэтому будем думать, когда услышим ответы. Я понимаю, непривычный подход, но вдруг получится?

Рыжая одарила меня таким взглядом, что я предпочёл снова обратить внимание на пленницу, пока наша беседа не перешла в обсуждение моего собственного поведения.

— Я не против, — уже тише произнесла девушка. — Только… Если это безопасно.

— Если ей станет плохо, сразу остановишься, — потребовала Тигрица, и я кивнул, присаживаясь перед незнакомкой на корточки.

Её лоб оказался прохладным и немного влажным от пота, а когда я положил на него ладонь, девушка вздрогнула, но голову не отвела. С кончиков моих пальцев сорвались тонкие потоки голубой Ци, разделились в воздухе и сплелись в светящуюся сетку, которая медленно опустилась ей на голову.

— Техника разработана ещё при Третьей Династии Великим Мастером Фэнхуан, — пояснил я для Тигрицы, пока переплетения энергии занимали нужные места. — Одна из лучших для мягкого допроса, если собеседник не пытается силой вытолкнуть чужую Ци.

— Фэнхуан? — переспросила она. — Кажется, я уже слышала это имя, но никак не могу вспомнить…

— Неудивительно, что слышала. Она состояла в прошлой Неистовой Пятёрке, была одной из сильнейших мастеров, взращённых в Нефритовом Дворце, и первой официально признанной предательницей в его истории. А второй — это я.

Тигрица нахмурилась, однако с расспросами не полезла, наблюдая за тем, как голубое свечение постепенно становится ровнее. Техника требовала очень точного контроля, и раньше разговаривать во время