Бесконечность - Марцин Подлевский

добавил он. — При таком превосходстве сил противника я буду полагаться на ослабляющие его маневры в стиле Бонапарта. Здесь не помогут ни Фукидид, ни математический Жомини, ни даже Людендорф. В принципе, я мог бы просто соединить Наполеона с Лидделлом Хартом, но для наследника убеждений Цзы он мне кажется слишком консервативным, как и Кармакс из двадцать второго века Терры, — объяснил он, снова повернувшись к голоэкрану. Через половину лазурного часа он закончил конфликт и записал победу в Потоке. Все это время члены клана не произнесли ни слова.

— У вас лазурный месяц, — сказал потом худой, когда Марианна наконец выключила систему и велела Пикки идти в свою комнату. — Мы заберем его в Академию Лазури. Потом… посмотрим.

— Вы не можете! — выпалила она, чувствуя, как слезы текут по щекам. — Я не отдам его! Не из-за каких-то глупых игр!

— Вы не понимаете, — спокойно ответил худой. — Пикки не играет в детские игры. Поток предложил ему варианты, связанные с его интересами, после нескольких десятков внутренних тестов. Это стандартная процедура. Проблема в том, что эти предложения — стратегии Академии Лазури более высокого уровня. Каждый может сыграть в них в надежде на поступление в Академию в Ядре. А ваш сын уже сдал все экзамены, даже не зная об этом. И сдал их на отлично.

— Я не позволю этого! — возмутилась она. — Я знаю, что вы с ним сделаете! Вы превратите его… в стратегическую Машину, лишенную чувств! Он никогда не научится любить! Он станет из-за вас старым… старым и озлобленным, и я никогда его не увижу! Я хочу своего ребенка, а не Машину! Я хочу только своего ребенка…!

— Он никогда не был и не будет молодым, — объявил худой, направляясь к выходу. — И никогда не будет ребенком. Как я уже сказал, у вас есть лазурный месяц. Потом мы займемся его дальнейшим образованием. До свидания.

— Пожалуйста… — простонала Марианна. — Ему всего пять лет…

Но дверь уже закрылась, и никто из клана не услышал ее отчаянных мольб.

***

NGC 7089 начал покрываться Выгоранием.

Трудно было говорить о его быстром росте, но выстрел из гиперболоида и уничтожение грима привели к тому, что процесс стал расти в геометрической прогрессии. А Выгорание светилось Глубиной.

Из всей Флотилии Месть осталось лишь несколько кораблей. Крейсер «Миротворец» под командованием полковника Амы Терт, который еще до всей этой суматохи был готов на верфь. Эсминец «Лазурный Поезд» старого подполковника Филуса из Обода Штатов, вероятно, сломленного смертью сына, который только что командовал эскадрой прыгунов. И эсминец «Солнечная Дева» капитана Уиллингхэм. Жалкие остатки, брошенные на милость нарастающих призрачных течений, лишенные Синхрона и, по сути, лишенные цели.

Цель была только у Фибоначии.

Юная красавица Четверка не смотрела на бушующее за неостеклом разрушение. Она удалялась от умирающего суперкрейсера, который еще недавно командовал всей флотилией. Отойдя на безопасное расстояние, она успела заметить, как мертвый корабль — гордость Пикки Типа — поглощается внезапно коснувшейся его нитью Выгорания и превращается в ничто. Однако у нее не было времени наблюдать за его последним путешествием.

Ее гиперболоид, который все еще анализировал ситуацию и был размером с «Гнев», открыл перед ней свой темный ангар и закрыл его неометалом, как только Четверка приземлилась на транспорте рядом с векторами. Машинные истребители в форме наконечников средневековых стрел светились синим и красным — видимо, их активировал Ньютон, ИИ корабля, как только угроза была определена как прибытие Необратимого. Но у Фибоначии не было времени размышлять над этим стратегическим ходом. Вместо этого она почти взбежала по трапу, неся легкое, как перышко, тело спящего старика.

— Капитан Ама Терт с «Миротворца» требует немедленного контакта, — сообщил Ньютон, настороженно запустив кислородные генераторы при виде неожиданного гостя. Четверка даже не подняла головы. Она побежала к выходу из ангара, позволяя услужливому ИИ осветить ей путь лучами холодного света. — Повторяю: капитан Ама Терт с «Миротворца» требует немедленного контакта.

Фибоначия бежала по машинных подземельям.

В геометрии Машин было трудно найти что-то похожее на АмбуМед. Единство когда-то экспериментировало с киборгизацией и использованием культивируемой кожи, но в конце концов отказалось от несовершенного клонирования биологических элементов. Его больше интересовали технологии адаптации искусственных материалов, поэтому на гиперболоиде находился mensam mechanica — механический стол, представляющий собой нечто вроде сложной мастерской. И именно туда направлялась прекрасная Четверка, чувствуя, как с каждым шагом из старика уходит жизнь.

Mensam mechanica находился в глубине корабля, и проходящие мимо Машины, выглядывающие из своих крипт, смотрели на командующую гиперболоидом с чем-то вроде удивления. Но они не мешали ей — в тот момент, когда весь сектор сошел с ума, у них было слишком много работы. Похоже, что странные вихри и течения росли в геометрической прогрессии, мешая Ньютону согласованно программировать маневры.

— Фибо… нач… — внезапно прохрипел старик, и Четверка ускорилась.

До механического стола оставалось всего двадцать метров, которые она преодолела со скоростью и точностью, которым мог бы позавидовать любой галактический спортсмен. Еще один прыжок, и она вбежала в помещение, полное Машин первого и второго уровня, отвечающих за простые ремонтные работы.

Несколько человек обратились к ней на машином языке, но она не ответила. Вместо этого она почти бросила старика на mensam mechanica.

— Hoc non fit. Hoc non fit, — прозвенел на машином языке стоящий у стола механик, похожий на столб с десятками хватательных металлических ног. — Damnum. Damnum. Damnum.

— Я знаю, что он не подходит! — крикнула Фибоначия. — Я знаю, что это ошибка! Подключи его!

— Ban. Ban. Ban.

— Никаких запретов! Он умирает! — бросила она в ярости. Она не имела понятия, что с ней происходит, но это чувство, чем бы оно ни было, укрепляло ее в правильности принятых решений. Тип — это же Программа! Он Существо! Ее… Существо. Он — это он, и он не может умереть! — Быстро!

Если бы бедная Машина третьего класса могла пожать плечами, она бы непременно это сделала. К сожалению, ни один из ее захватов не был сформирован должным образом, поэтому она просто наклонилась над лежащим человеком и, следуя приказу Четверки, ввела в него инъекторы.

— Вердикт? — холодно спросила Фибоначия. — Без надъязыка и машинного языка. Быстрее!

Механик пискнул.

— Полное прекращение биологических элементов через сто тридцать четыре секунды. Сто тридцать три. Сто тридцать две…

Четверка глухо застонала