Бесконечность - Марцин Подлевский

комбинезоне. Кожа трупа была бледной, как легендарная бледность Бледного Короля — будто выжженной изнутри. Но это уже не имело значения. Она потеряла его. Потеряла свое Существо и Программу. Ей не оставалось ничего, кроме программного стазиса и остановки работы тессерактных компьютеров — эквивалента смерти в мире Машин. А потом она почувствовала волну Белого Шума.

Ей показалось, что все вокруг задрожало, но то была лишь иллюзия. Она посмотрела на свою кожу и заметила, что ее слегка покалывает — отлично запрограммированная Единством симуляция реального рефлекса. Каким-то чудом она сразу поняла, что произошло. Выгорание расцвело, а силы Атропоса возвращались в сектор. Приближалось Необратимое.

Это подтолкнуло её. Несмотря на всё, что случилось с ней и Пикки, она не забыла, что по-прежнему является главным командиром геометрии Машин. Укоренившаяся в ней инструкция — а может, чувство долга — заставила ее отойти от ниши. Что бы ни происходило, она должна была отправиться в spectrum — аналог СН на машинных кораблях, который одновременно является ядром Ньютона.

Сначала она двинулась медленно и неохотно. Еще раз оглянулась, чтобы посмотреть на того, кто заставил ее почувствовать себя более свободной, чем это могла предложить ей Дрожь. Но ее возлюбленный был мертв, и никакое чудо уже не могло его спасти.

— Пикки… — прошептала она.

— Фибоначия, — вдруг услышала она голос Ньютона. — Я получил широкий контактный сигнал с «Миротворца». Я не могу больше игнорировать это. Повторяю…

— Я слышу тебя, — ответила она. — Подтверди контакт. Я сейчас буду в спектре.

— Подтверждаю.

Четверка не ответила. Вместо этого она ускорила шаг, а через мгновение уже бежала. Но, несмотря на кажущуюся активность, на этот раз она бежала как настоящая Машина — жестко и искусственно. Вперед ее толкали только старые программные команды и распоряжения. Тип ушел, и только теперь Фибоначия почувствовала, что она действительно мертва.

***

— Как это: приближается? — не поняла Ама Терт. — В Выгорании?

— Это только мое предположение, но его подтверждает ИИ геометрии, — ответило голо юной Четверки. — На это указывает активность того, что вы называете «Белым шумом», то есть остатки Большого Взрыва. Она это знает. — Образ показал на голо девочки, корабельного ИИ Роньи, присутствующей в СН «Миротворца».

— Это правда, — признал кастрированный ИИ. — Подобное явление произошло незадолго до прибытия вражеских кораблей, хотя было гораздо сильнее.

— Этот Белый Шум слабее, — согласилась Фибоначия. — Что может означать, что у нас еще есть немного времени. А точнее, у вас.

— Что это значит? — спросила капитан Уиллингхэм, присутствовавшая на встрече в виде голо. Четверка посмотрела в ее сторону.

— У вас есть программа, которую я не успела проанализировать, — объяснила она. — Похожая на импринт «Бритва утопленника». Я бы предложила немедленно ее запустить.

— Мы должны войти в Глубину без Синхрона? — возмутилась Ама. — Не зная, выйдем ли мы оттуда когда-нибудь?

— У вас есть выбор: прыгать или умереть, — сказала Четверка. — Если вас не уничтожат корабли Необратимого, вас поглотит Выгорание.

— «Солнечная Дева» не совершит прыжок, — объявила капитан Уиллингхэм, стараясь не выдать своих эмоций. — Мы не войдем в Глубину. Не с такими повреждениями корабля.

— Я не оставлю своих людей, — сразу же отреагировала полковник Терт. — Не может быть, чтобы «Солнечная Дева» осталась без защиты.

— Она не обязательно должна остаться без защиты, — сказала немного тише Фибоначия.

— Я не понимаю…

— Я останусь с вашим кораблём. Четверка слегка подняла голову, и Ама вдруг заметила, что ее глаза блестят. Разве Машины умеют плакать? — Я не собираюсь просить вас о «Бритве». Если бы она мне была нужна, я бы уже ее получила. К тому же у нас гораздо больше шансов, чем у вас. Машины умеют сознательно перемещаться через Глубину.

— И как это поможет? — не поняла Терт.

— Если мы попадем в Глубину, возможно, нам удастся выбраться из нее. С небольшой долей везения, — объяснила Фибоначия. — Это единственный разумный и логичный выход, — закончила она. — Вы должны это сделать, госпожа капитан. Ради своих людей.

Если это была манипуляция машины, то она удалась на все сто процентов. Терт жестко кивнула головой и посмотрела на капитана Уиллингхэм. Но миниатюрная подполковник не смотрела на Аму. Она уставилась на Четверку.

— Почему? — наконец спросила она. — Почему ты хочешь это сделать? Почему ты хочешь защитить мой корабль?

Машина, похожая на красивую девушку-подростка, не ответила сразу. Но когда она наконец заговорила, ее голос прозвучал слегка хрипло, как будто в нем произошло какое-то серьезное повреждение.

— Для Пикки, — ответила она и выключила голо.

***

Бледный Отряд прилетел тринадцать лазурных минут спустя.

Если бы жуткие Призраки и Эребы появились чуть раньше, они бы еще успели увидеть, как «Миротворец» с жестко застазованным экипажем открывает Глубину. Но теперь проявившийся великий грим длиной около сорока километров не заметил даже глубинного эха. Его скрыло разбушевавшееся Выгорание и глубинные волны, ударяющие прямо в его темные соборы, как бушующее море ударяет в прибрежные скалы.

Видя все это в spectrum, Фибоначия не собиралась показывать свое присутствие. Она расположила гиперболоид так, чтобы прикрыть «Солнечную Деву», которая все еще пыталась выйти из зоны поражения. Но, хотя подчиненные ей Машины и сам Ньютон делали все, что могли, она не смогла снова активировать Оружие. Не за такое короткое время.

В любом случае, у нее могло получиться. Она могла скрыть свое присутствие, прикинувшись мертвым, лишенным жизни обломком. Потушить любой энергетический поток и впасть в состояние гибернации, чтобы Бледный Отряд не обнаружил то, что Тетка Кирк Блум когда-то назвала «процессами высокой симуляции в искусственных системах», сравнивая их с биологической жизнью.

К сожалению, корабли Бледного Короля заметили не геометрию, а скрытую за ней «Солнечную Деву». И сразу же бросились за своей добычей.

— Они нас видят, — сказал образ капитана Уиллингхэм. Хрупкая подполковник выглядела бледной, но держалась прямо. — Не получилось. У нас и так было мало… — Она замолчала, что-то в ней сломалось, но с последними силами сдержалась. — Это уже неважно. От себя и от имени своего экипажа я хотела поблагодарить вас…

— Войдите в жесткий стазис, — перебила ее Фибоначия. Бетти Уиллингхэм слегка приподняла брови. — Все сделайте это. Сейчас же.

— Я не понимаю…

— Здесь нечего понимать,