Бесконечность - Марцин Подлевский

Да, Кирк.

…и лед — единственный конец, добавила она, отгоняя от себя тихий шепот, который подтвердил ее размышления. Шепот, который не принадлежал ей. Она кашлянула и медленно подняла голову.

Прямо над ней стоял труп.

Она поняла это сразу, как только его увидела. Он ничем не напоминал живые трупы из какого-то голографического фильма ужасов, но она сразу поняла, что он мертв. Он был одет в незнакомый ей комбинезон, его кожа была необычайно бледной, как будто его владелец очень долго дрейфовал в пустоте. По существу в некоторых местах мелькали мелкие вихри глубинного призрака. Это было невозможно, а скорее бессмысленно… тем не менее он был мёртвый и…

Холодный….

…да, Холодный. Не такой мёртвый, как Гам, которого она видела когда-то. Это не был Мертвый на службе у Бледного Короля. Существо, стоящее над ней, имело конкретную, постоянную структуру, ему не нужно было прятаться в тени. Его глаза, в отличие от глаз Гама, оставались открытыми. Холодный стоял, глядя на нее без эмоций — насколько он вообще был способен их испытывать — и выглядел так, будто мог стоять так до конца света. Она вздрогнула.

Встань, Кирк.

Она начала медленно подниматься, и когда сделала первый шаг, Холодный отошел от нее жестким, прямым шагом, чтобы встать в ряд похожих на него существ. Блум подавила крик в горле.

Да, они были здесь. Целые батальоны, дымящиеся холодом и Глубиной, стоящие по обе стороны широкого и высокого зала, увенчанного чем-то, что она сначала приняла за руины старого трона. Но это не было сиденье королей. Скорее что-то вроде возвышения, оплетенного трубами, похожими на энергетические, а также компьютерными конструкциями и наконечниками древнего оборудования, верхушка которого исчезала где-то в полном неровных выпуклостей потолке. Эти позолоченные пузыри были покрыты барельефами, которые казались слегка движущимися, как заведенные века назад механизмы средневековых часов.

— Кирк, — услышала она старый, шелестящий голос, и ей сразу стало еще холоднее. — Кирк Блум.

Кто-то звал ее: кто-то, сидящий на этом троне — маленькая, высохшая ледяная кукла, покрытая чем-то вроде доспехов, поддерживаемых щупальцами трубок, инъекторов и муфт.

Голос был женский — в этом она была уверена, хотя звучал он скорее как карикатура на женский голос. Его обладательница, должно быть, редко разговаривала и, скорее всего, забыла, как это делается. Кирк сразу поняла, что это был мертвый голос — голос из загробного мира, который доносился легким эхом и вызывал мурашки по коже.

— Подойди ближе.

Когда Блум попала на корабль Элохимов и разговаривала с Матрицей, она могла отпустить колкое замечание или не выполнить приказ. Но здесь ее воля была подавлена льдом. Она чувствовала его в своих венах — старый лед Империума

Все будет хорошо, Кирк.

который толкал её вперёд и лишал способности сопротивляться. Поэтому она двинулась, застывшая, как Холодный, к компьютерному трону, замечая по пути всё больше деталей. Когда-то это было что-то вроде СН… На это указывали большие, ныне темные экраны за троном, похожие на окна в позолоченных рамах — квадратные и овальные — и что-то, что тысячу лет назад могло быть аналогом навигационной консоли. Однако она не заметила здесь стазисных постов, а только что-то вроде гробов или контейнеров, в которые пассажиры должны были погружаться в каком-то древнем аналоге стазиса

Уже нет, Кирк. Им это больше не нужно.

хотя у нее было ощущение, что эти существа — чем бы они ни были сейчас — могли свободно плавать в глубинах Бездны… а может, и в других местах. А то, что сидело на троне…

Она остановилась на секунду, несмотря на силу льда, которая тянула ее, как за ниточку. Пошатнулась. Не хотела смотреть на призывающий ее труп и в этот короткий момент поняла, что возможно

Отвар Элохимов, Кирк.

что помимо льда Империума в ней есть что-то… что-то, что может удержать ее от полной потери рассудка. Она задохнулась от этой мысли, но почти сразу же снова двинулась вперед, уже ясно видя существо, ожидающее ее.

Возможно, когда-то это была старая женщина, но сейчас она выглядела как высохшая тень. Ее седые, некогда, наверное, красиво уложенные волосы развевались, как туман на ледяном ветру. Лицо было чудовищно состарившимся, а бывшие узоры макияжа превратились в синие пятна. Ее руки напоминали золотые, исхудалые когти. По сути, она не сидела на троне, а слегка парила над ним — ее старое золотое платье, похожее на доспехи, висело на подвижном щупальце, соединявшем трон и потолок.

Щупальце слегка дрожало, будто высасывая из женщины остатки жизненных соков.

Это ГМЦ. Главный моторный центр корабля.

Снова этот голос, вздрогнула Блум. Откуда я его знаю?

— О да, — заскрипела женщина. — Кирк Блум. О, мой возлюбленный лорд. Если бы ты только знал… О, слава Бледному Королю… Кирк Блум. Кирк Блум…

Если она еще раз это повторит, я сойду с ума, подумала генохакер. Но женщина замолчала. Неподвижная, она выглядела так, будто действительно умерла.

— Сепетес, — наконец сказала она. — Баронесса Сепетес. И мое «Проклятие». Спасенное из безвременья, вырванное из пучин Эдема. Во славу Бледного Короля. Покорное, о да, — шептала она то себе, то Кирк. — Покорное «Проклятие», жертвенная Длань. Вырванная и покорная.

Будь осторожна, Кирк. Она не до конца понимает, что говорит. Они не думают так, как обычные люди.

— Безвременье, — продолжала призрачная баронесса. — Безвременье и бесконечность. О да. Славь Бледного Короля. Уже время, Кирк? Уже время?

После этого странного и бессвязного вопроса что-то в ней отпустило, и испуганная Блум попыталась улыбнуться.

— Да, — прохрипела она почти так же мертвенно, как Сепетес. — Пора.

Будь осторожна. Не говори лишнего.

Баронесса не ответила. Она смотрела мертвыми, черными глазами, и Блум вдруг подумала, что они разговаривают так очень долго. Может, это был час… а может, целый лазурный год. Это не имело большого значения. Они могли бы оставаться здесь бесконечно… Наконец баронесса внезапно вскочила и заскользила к Блум.

Кирк отступила на шаг, но лед удерживал ее на месте.

— Время, — четко сказала Сепетес, опускаясь на пол «Проклятия». Поднимающее ее щупальце ГМЦ скрипело от старости, но, как и тело баронессы, его держали в целости холод и иней. — Время. Да. Антенат знал. Разве он не вытащил нас снова из Глубины? Из бездны Выгорания? Из безвременья Императора?

Что она несет, подумала