Бесконечность - Марцин Подлевский

— Есть кто-нибудь? — спросила Кирк. К сожалению, микрофон шлема не работал, иконки погасли, оставив ей сообщение: «ОУ — Оптимальные условия». Ее скафандр внезапно превратился в обычный тяжелый комбинезон. — Я пришла, а?

Никто не ответил. На корабле не раздался сигнал тревоги, хотя было трудно сказать, услышала бы она что-нибудь через звукоизолированный шлем. Она облизнула губы, думая, не был ли сигнал «оптимальных условий» результатом какой-то неисправности. Через мгновение отстегнула защелки шлема.

Коридор был наполнен холодным, но, похоже, чистым воздухом. Она медленно вдохнула и так же медленно сняла вакуумный шлем, положив его на пол.

В этот момент она почувствовала холод и услышала Белый Шум.

Это был не особо неприятный звук. Он напоминал немного усиленный треск, но не раздражал, а ассоциировался с расстроенным сигнальным приемником. Но это было не всё. Что-то затаилось в гудящем фоне. Что-то, что шептало ей.

Кирк.

Она не была уверена, что услышала свое имя, но здесь, внутри Призрака, она не была уверена ни в чем. Сглотнула и двинулась вперед, ясно слыша, как эхо ее шагов разносится по всему пустому коридору. Если это был корабль, почему он выглядел так странно? Где были спрятаны энергетические трубы, компьютеры… здесь даже не было дверей.

Она прошла около пятидесяти шагов, когда наконец поняла, в чем разница.

Менее чем в десяти метрах коридор начал меняться. Она услышала громкий хлопок. Стены медленно наклонились друг к другу, а пол выпячился в виде прямой лестницы. В то же время рельефы на стенах стали более объемными, немного выдвинувшись и приняв форму жутких фигур. Это были, наверное, какие-то Чужаки, а может, скульптуры людей, лишенных кожи и разрезанных на части странными механизмами. Первая ассоциация ей даже понравилась: она не была бы против знакомых Чужаков вместо шизоидных кошмаров.

— Туда? — спросила она то ли себя, то ли таинственных хозяев.

Еще один хлопок прозвучал, как прощальное эхо остановившегося механизма, и проход окончательно сформировался. Блум неловко пожала плечами.

— Пожалуй, я пойду, да? Что я здесь одна стою…

И снова ей ответила тишина. Это холодное равнодушие вдруг показалось ей оскорбительным. Но она также стала думать спокойнее. Если бы они хотели убить ее, могли бы сделать это раньше. Бежать было некуда, у них был «Темный Кристалл» как на блюдечке. Все бессмысленно. Они не собирались ее убивать, в этом она была уверена.

Чего же они хотели? И почему молчали? Ну, скоро она это узнает. Глубоко вздохнула и направилась к проходу, прямо к лестнице. Однако прошла всего несколько шагов, чтобы с удивлением обнаружить, что кажущийся проход оказался тупиком.

— Вы издеваетесь? — спросила она, но в этот момент проход за ней закрылся, и она почувствовала легкий толчок, а затем резкий рывок механического лифта, мчащегося куда-то в недра мертвого корабля. Она успела только вскрикнуть и опереться о ледяную стену, пересеченную линиями ржавого черного золота.

Она вошла в клетку. И та унесла ее в бездну.

***

Как только связь прервалась, на «Тёмном Кристалле» началась небольшая паника.

Сначала, когда Гам заменил Тетку в разговоре с Кирк, сбитый с толку ИИ обиделся и замолчал. Однако она сразу же вернулась, когда за Блум закрылся шлюз, ведущий на корабль-Призрак. Даже если бы она не заметила, что произошло, ее вывело бы из себя ругательство Тартуса. Торговец, сидевший за навигационной консолью, сначала не издавал ни звука, как и сидящая рядом маленькая Элохим, но как только Кирк исчезла за люком, он выругался, злобно ударив по навигационной консоли.

— Я знаю, — вставил безжизненно отображенный рядом Гам.

— И ты ничего не можешь с этим поделать, эгоскан?! — разозлился Фим.

— Я работаю над этим.

— Где мой носик? — простонала Тетка, проявляя свое голо. — Ее нет?

— Нарушение быторадости, — грустно заметила Покрака. — Исчезновение в Призраке. Clara non sunt interpretanda.

— Она считает, что исчезновение Кирк очевидно, — слабо заметил Тартус.

— Да, носик… — согласилась столь же слабо Тетка. — Ведь нельзя пробиться через скан Призрака… да еще глубинного.

— Об этом мне не надо говорить, — горько бросил Фим. — Я сам однажды столкнулся с напастным Машинным Призраком. Все сканеры сходили с ума, когда я подлетел к нему на своем прыгуне.

— Значит, у тебя был свой… — начал Гам, но замолчал и закончил: — В общем, неважно. Я все время пытаюсь установить связь, но они, должно быть, ее блокируют.

— Это не блокировка, — опроверг Фим. — Это просто Призрак.

— Что бы это ни было, я буду продолжать пытаться вместе с Теткой. Что касается остального: пространство немного расслабляется. Все эти… артефакты из глубин начинают редеть, а часть превращается в какие-то остатки…

— Эхо, — заметила Тетка.

— Пусть будет эхо, — согласился Гам. — Дело в том, что я начинаю улавливать между ними все более мелкие и крупные дыры. Если так будет продолжаться, есть шанс, что нам удастся Активация Сверхсветовой.

— Значит, мы сможем сбежать, — пробормотал Фим.

— Да, если мы захотим это сделать, — согласился Гвардеец Империи. — Но дело немного сложнее. У этих кораблей есть втягиващий луч?

— Ты имеешь в виду волновик или втягиватель, милый? — спросила Тетка. — Да, наверное, есть. А что касается названий… сам проверь, у тебя же есть данные в программе «Темного Кристалла». Ты не проверял это раньше?

— Действительно, — поморщился Гам. — Я сразу почувствовал, что в системе есть какие-то помехи и замены названий… минутку… — Голо замигало. — Готово. Интересно… интересный список. В любом случае, если эти корабли заметят перенаправление энергии из ядра в АС, они могут остановить нас волновиками или просто сбить.

— Значит, мы в ловушке, — пробормотал Тартус.

— Можно и так сказать, — согласилось голо. — Конечно, если мы вообще думаем… оставить Кирк.

Никто ничего не ответил. В принципе, в этом не было необходимости.

— Dum spiro, spero, — наконец прошептала Покрака («Пока дышу — надеюсь», лат. — прим. переводчика). Но и эти слова никто не прокомментировал.

***

Сначала она не поняла, на что смотрит.

Когда пришла в себя, то обнаружила, что лежит на полу, покрытом тонким слоем инея. От него исходил холод, будто этот участок корабля веками